Алексей Волков - Штык и вера

Видно, серьезным аргумент Георгия он не признавал.

И тут на втором этаже захлопали револьверные выстрелы.

Офицеры дружно рванули на звук, взлетели по лестнице и остановились, не зная, в какой из открытых кабинетов бежать дальше.

Из многих помещений выскакивали юнкера, озирались по сторонам, пытались понять, что же произошло.

– Господа! Все по местам! Тревогу никто не отменял! – звонко выкрикнул объявившийся Кузьмин.

Слова подействовали сразу. Юнкера послушно скрылись на своих постах, а штабс-капитан убедился, что никого больше нет, и поманил офицеров к себе.

Те подошли недоумевая. Кузьмин приглашающе показал на какой-то класс, и вид у него при этом был такой, будто случилось нечто невероятное и очень плохое.

В классе у самой двери лежал Мандрыка. Весь мундир на груди был в крови, а в остекленевших глазах застыло недоумение.

У окна лицом вниз лежал еще один убитый. Рядом с правой рукой (левая была перебинтована) валялся наган, и озарившая офицеров догадка показалась им настолько дикой, что они как по команде уставились на Кузьмина.

– Мы только вошли, а этот… – Кузьмин поперхнулся, но нашел в себе силы продолжить. – Весь барабан почти в упор. Я был чуть сзади. Не успел. Пока пистолет достал…

Он безнадежно махнул рукой.

– Почему? – выдохнул Сухтелен, будто кто-то из присутствующих мог знать ответ. – Хоть кто он?

– Толком не знаю. Пришел днем в школу и остался с нами. – Кузьмин перевернул тело убийцы.

За окном начинало светлеть, и Орловский сразу узнал покойника. Толстые щеки Вагина обмякли, а на шее даже в полутьме виднелись какие-то кровавые следы, не то порезы от стекла, не то укус. Подполковник дернулся, собрался что-то сказать, но мысли промелькнули и исчезли. Вместо них накатилось такое безнадежное отчаяние, что Георгий невольно застонал.

– Всех вооруженных и подозрительных задерживать до выяснения. Помните, среди них с равным успехом могут оказаться и наши соратники, и бандиты. Всех сопротивляющихся уничтожать на месте. – Аргамаков гарцевал перед перестраивающимся в боевой порядок отрядом.

Пехотинцы проворно покинули повозки и теперь разворачивались в цепь, в колонну собирался эскадрон, многозначительно урча подползали броневики, чуть дальше в полной готовности находились орудийные запряжки.

Впереди же, освещаемый заревом пожаров, лежал Смоленск, возможно – центр будущего возрожденного государства.

Аргамаков на мгновение задумался, ничего ли не забыл, и вдруг спохватился:

– А где оркестр? Мы домой идем. Поэтому давайте музыку! Друзья пусть радуются, враги – трепещут!

Оркестр торопливо выстроился в первых рядах, музыканты приникли к инструментам, и полковник, как на параде, рванул из ножен шашку:

– Вперед!..

В класс шумно ворвался Раден, а за ним – Ольга.

– Слышите, господа? Слышите? – взволнованно прокричал барон.

– Что?

– Да вы прислушайтесь! Ну!

И осекся, застыл над полковником.

Но остальные поневоле напрягли слух и услышали.

Где-то очень далеко, на грани слышимости, словно возвещая приход дня, победоносно и бодро звучал неувядающий Егерский марш…