Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
— Как зовут? — спросил по-польски пленника Ольгерд.
Из мешка донеслось сдавленное мычание. Измаил вынул нож, срезал путы, стянул мешок и вытащил изо рта у пленника кляп.
— Н-новиций Анд-джей, школ-ляр К-клеменецкой к-коллегии, — заплетаясь, ответил тот. Компаньоны облегченно вздохнули.
Похищенный, даже чумазый, со слипшимися волосами и в разорванной грязной сутане, столь разительно напоминал красавчика-херувима, как их обычно изображают в церковных росписях, что Ольгерду отчасти стало понятно горе греховного професса.
Прочее было делом рутинным. Мальчишку, непривычного к верховой езде усадили на круп за спиной у Ольгерда и отправились в коллегию, кликнув по дороге городскую стражу, чтоб прибрали тела разбойников, осмелившихся напасть на героя.
Сцены встречи двух влюбленных Ольгерд хотел избежать, но не мог: нужно было дожимать иезуита по горячим следам. Дав толстяку немного порыдать на груди у мальчишки который, капризно поджав губы, выговаривал своему покровителю за то, что тот так долго не мог его освободить, он брезгливо, двумя пальцами оттянул новиция в сторону и красноречивым жестом указал профессу на письменный стол. Тот тяжко вздохнул, уже жалея о данном обещании и прищурил глаза, явно что-то замышляя. Ольгерд, не мудрствуя лукаво, показал старому мужеложцу кулак. Тот испуганно, но вместе с тем и как-то ностальгически кивнул, не беспокойтесь мол, ясновельможный пан, все понимаю, окунул перо в чернильницу и склонился над чистым листом. Анджей поглядел на Ольгерда и нахмурился.
— На кого делать послание? — спросил, оторвавшись от листа, професс.
— На нас обоих. — Ольгерд показал на себя и на Измаила. — Его зовут…
— К сожалению, так не выйдет, сын мой. — перебил его иезуит. — Правила у хранителей строгие и пропуск в библиотеку может получить лишь кто-то один.
Ольгерд переглянулся с египтянином.
— Я, конечно, быстрее смогу разобраться в бумагах, — немного подумав, сказал Измаил. — Но все же уступлю это право тебе.
— Почему? — спросил Ольгерд.
— В твоих жилах течет кровь древних князей. А это сейчас намного важнее любых знаний. Кровь отпирает замки. То, что я буду искать месяцами, тебе может открыться всего за день.
— Как найти хранителей в Риге? — спросил Измаил, после того как професс, передал ему присыпанное песком послание.
Толстяк встал на цыпочки и зашептал египтянину в ухо. Тот выслушал, еще раз пробежал глазами письмо и кивнул Ольгерду: "Порядок!"
Под ликующим взглядом професса и хмуро-подозрительным его фаворита, компаньоны покинули кабинет.
— Куда теперь? — спросила Фатима.
— Едем в Ригу! — решительно сказал Ольгерд. — Но прежде нужно отдать все здешние долги.
* * *
Город покидали после обеда. Сменившийся караул у ворот Ольгерда и его друзей не признал, но наемники — алебардисты, усмотрев на спине у вьючного коня королевский подарок, сложенные гусарские крылья, выпустили компаньонов из города без расспросов.
Выехав на подъемный мост, Ольгерд сперва страшился глядеть вперед. Проехать дважды сквозь страшный казацкий строй могло и не хватить духу. К счастью дорога была свободна. То ли Ян Казимир, оставшись без фаворита-советчика, прислушался к просьбе Ольгерда на пиру, внял здравому смыслу и одумался сам, то ли своего добился Обухович, но это было уже и не важно. Теперь за стенами крепости о казни напоминали только чернеющие в земле дыры, оставленные колами, да придорожные, кое-где политые запекшейся кровью.
Ногайский лагерь бурлил. Татары гасили костры, сворачивали палатки и разминали лошадей — собирались сниматься и уходить. Темир-бея Ольгерд застал на возвышенности, где еще недавно стояла его большая белая юрта. Ногаец, не слезая с коня держал совет с мурзами — командирами отрядов, у татар это было принято перед началом походного марша.
Дождавшись когда завершится совет, Ольгерд махнул бею рукой и подъехал ближе.
— Уходишь? — задал вопрос Ольгерд.
— Король не хочет пятнать свои руки кровью, — ответил бей. — Он уклонился от встречи со мной, чтобы не давать личного согласия на ясырь. Но ему больше нечем мне заплатить, поэтому мы пройдем по этим землям и заберем все, что захотим.
Ольгерд сдавил в кулаке уздечку и скрежетнул зубами. Что такое татарские набеги, было ему известно не с чужих слов…
— Ну что, получил свою награду? — спросил, прищурившись, старый ногаец.
— Получил, — кивнул Ольгерд. — Только награда эта из тех, что держат в родовых поместьях и показывают одним лишь друзьям.
— Наслышан, — ухмыльнулся Темир. — Выгодную службу ты променял на легкую смерть пленных врагов.
— Не врагов, а противников, — поправил Ольгерд. — С противниками встречаешься оружно только на поле боя. Врагов же преследуешь, пока не убьешь или же не погибнешь сам.
Может и так, — согласился старый бей. — Ну да ладно, когда мы встретимся с тобой в мирное время у меня в юрте, тогда и поговорим о добре и зле. Сейчас же, как я понимаю, ты приехал для того, чтобы я освободил тебя от данной клятвы?
— Именно так, — кивнул Ольгерд.
Темир-бей окинул взглядом строящихся в колонну конников. Помолчал. Начал медленно говорить.
— Мы привыкли к тому, что неверные зовут нас ногайцами. Но наш народ зовется мангыт. Мы потомки завоевателей, которых привел в эти земли внук хана Джучи, Ногай. Степь от Днепра до Волги обильно полита нашей кровью и щедро усеяна могилами наших предков. Это наша степь. Но ее пытаются у нас отнять. Московиты и польские магнаты возводят на границах деревянные укрепления. Казацкий гетман теперь платит дань не королю Яну, а царю Алексею. Этот король без королевства, попавший в капкан, словно амбарная крыса, предаст нас при первой же возможности. Если так будет и дальше, то не успеет в степи сто раз зазеленеть трава, как в ногайские степи придут воины с пушками и ружьями, возведут на месте деревянных каменные стены и захватят Крым. И нам, ногайцам больше негде будет кочевать…
— Если бы народ мангыт мирно жил, разводя овец и коней, а не богател набегами на Русь, не было бы против вас никакой войны, — ответил Ольгерд.
Старый бей лишь пожал плечами.
— Аллах определил предназначение не только каждому человеку, но и каждому народу. Из нас не сделать мирных скотоводов, как не сделать из волков пастушьих собак…
Пожал плечами в ответ и Ольгерд.
— Тот, кто строит свое благосостояние на несчастье соседа, не должен уповать на Аллаха, когда сосед становится сильнее и более не желает сносить обид. Но какое это имеет отношение к моей просьбе?
Бей улыбнулся.
— Ты со своим другом ищешь Черный Гетман. Но мне и моему народу он нужен тоже. Я освобожу тебя от клятвы взамен на новую. Ты пообещаешь мне, что как только узнаешь о судьбе этой реликвии, то дашь мне об этом знать. Дмитрий — мой племянник, и я имею на это полное право.
С точки зрения христианских законов, от клятвы, данной мусульманину, Ольгерда мог освободить первый же встретившийся по дороге священник. Но его связывало с Темиром нечто гораздо большее — общая тайна и воинское братство, для которого все боги равны, а благородство определяется не вероисповеданием и цветом кожи, но доблестью. "Я не обещал Измаилу, что никому не буду рассказывать о наших поисках", подумал он, и решительно произнес:
— Я готов тебе в этом поклясться, Темир! Только как разыскать твое кочевье в степи?
— У любого степняка спросишь, где ногайский курган. Туда каждую новую луну приезжает гонец из моего стойбища. Он и доставит весть.
Ольгерд с Темиром соскочили с коней, вынули из ножен кинжалы и, вытянув руки над тлеющими углями незатушенного костра, скрепили данное слово кровью.
К тому времени когда друзья выехали на высокий берег Буга, к месту, которое Сарабун выбрал для того, чтобы похоронить казненных, легкие на подъем татары удалились от лагеря на две версты. Снятых с колов казаков похоронили в братской могиле, но сотника Тараса Кочура, стараниями неутешного лекаря, положили наособицу, над самым обрывом, вздыбив над холмиком свежевыкопанной земли высокий, в два человеческих роста, черно-красный гранитный обломок, на котором городской резчик заканчивал высекать православный крест.
Измаил и Фатима остались в сторонке — Кочура им знать не довелось, да и были они не христианской веры. Ольгерд же помолился вместе с Сарабуном за упокой грешной сотниковой души, постоял, вдыхая холодный воздух, и осторожно потянул спутника за рукав. Нужно было продолжать путь. Рассказывать о последних кочуровских делах Ольгерд Сарабуну не стал. Решил, пусть лучше останется он в глазах верного слуги не неудачливым заговорщиком, а истинным запорожским лыцарем. Да и знать о мрачных тайнах казацкой старшины лекарю в общем не полагалось.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
