мы в твоем тылу будем… Заложниками.
— Верно мыслишь, полковник. Верно.
Он мотнул головой.
— Если мы не поднимем на твоих людей оружия… Пообещай, что и твои люди не сделают этого. Когда все это кончится. Когда будет заключен мир… Мы уйдем.
— Хорошо, те кто захочет. Уйдут. Но пока вы будете наемниками. Как и немцы, французы и прочие европейцы.
— Хорошо. — Процедил он. — Обещай нам, инфант.
— Клянусь. Если вы не нарушите своего слова и не восстанете, то обещаю, вы будете служить и не знать моего гнева. Мои люди не поднимут на вас оружие. — Повернулся к французам. — Вы свидетели. И телохранители мои и писарь, свидетели. Можем даже подписать договор на бумаге.
— Было бы… — Кашлянул Горн. — Было бы хорошо. Мой король будет в ярости. Но… Но он должен понять то, что я хочу спасти от смерти его людей. А служба. — Он хмыкнул. — Мы будем ее нести, инфант.
Ситуация вроде бы разрешилась весьма хорошо. Мы поговорили еще, обсудили некоторые моменты нашего дальнейшего взаимодействия, и полковники наемников ушли. Все кроме голландца и Франсуа.
Когда нас осталось только трое, не считая все тех же скучающих телохранителей и вздыхающего, скрипящего пером Петьки, сына Савелия, писаря из Воронежа, я продолжил обсуждение академии. После примерно часа тяжелых споров и пересудов, Богдан, отлучавшийся наружу, вернулся и доложил, что там собралось несколько вестовых.
Работа ждала меня. Части собирались отправляться. Хотелось бы, чтобы они вышли поутру, но такой роскоши, конечно же не случилось. Нужно было разделить обозы, выделить каждому направлению свой отдельный. А еще добыть фураж, порох, свинец и много чего еще. Это могло занять даже не один день, а не то чтобы ночь.
Но я надеялся что скоро, уже скоро от Смоленска на север и юг двинутся наши силы. Часть пойдет в Москву, заниматься укреплением и организацией резервного воинства. Только для этого нужно было работать, работать и еще раз работать.
Вестовые передали вполне обыденную информацию. Ничего необычного — доклады от готовящихся к маршу частей, запросы фуража, снабжения и более точных указаний. Формат — какой план, какая цель, как по велению государя ее лучше достичь.
Не нравилось мне, что индивидуального мышления полковники пока не проявляли. Но, списывал на то, что пока мы все здесь под Смоленском, есть желание выслужиться и прильнуть к царской мудрости.
В будущем, надежда все же имелась, такое закончится и в походе, вдали от меня они сами станут принимать решения.
К обеду примчался еще один вестовой. И его краткий доклад был по-настоящему уникален — младший Сапега явился с малым отрядом телохранителей и ожидает.
— Сколько их? — Малый отряд вызывал у меня вопросы. Я понимал, что без денщиков, слуг и всякой подобной помощи, ясновельможные паны очень плохо себя чувствуют, но у нас и так было пятнадцать человек вестовых и при них пятеро слуг. А если Ян притащил с собой еще столько же, это уже полсотни считай ляхов в войске, и обеспечить им защиту и отсутствие проблем со стороны весьма нелояльного русского воинства задача не простая.
— Пятеро. — Отчеканил вестовой. — Ясновельможный просит принять.
Само собой. Раз пришел, то хочет говорить.
— Приглашай.
Через пару минут все они вошли.
Сразу было видно что двое больше слуги, денщики, хотя, видимо из обедневшей шляхты. Одеты беднее, но при саблях. Еще пара, что стояли прямо за самим Сапегой, выглядели крепкими бойцами, молодыми и готовыми прикрыть более важного и ценного человека. Как никак племянник гетмана всего Великого Княжества Литовского и наместника.
— Здравствуй, господарь московский. — Ян расплылся в довольной улыбке. Но по глазам я видел, что совершенно не хочет он здесь находиться. Страшно ему, некомфортно и прибыл только потому, что в ходе переговоров с более опытным родственником, ему сделать это было приказано.
Вечер прошлого дня. Походный лагерь войска Великого Княжества Литовского. Шатер гетмана, канцлера и наместника Льва Сапеги.
— Ты пойми, племянник, так надо. — Холодно но упрямо проговорил утомленный этим спором старший Сапега.
— Дядька. — Отбивался Ян, как мог. — Это же… Ты меня от себя отсылаешь в тот самый миг, когда семья должна собраться вместе. Когда все мы должны показать единство наших намерений. Выбить у магнатов польских все то, что они отняли у нас, у шляхты Литвы, у людей православных, русских.
Взгляд старшего Сапеги буравил, давал понять, что он совершенно не согласен.
— Племянник…
— Дядька, я так в московита превращусь.
— Может оно и к лучшему. — Зло выдал Сапега. Затем сменил гнев на милость и начал пояснять нерадивому родственнику что как и зачем. — Ты пойми, Ян. Пойми, то что мы затеяли, дело не простое. Нам от московитов помощь нужна.
— Помощь? — Младший был несколько удивлен. — У них страна Смутой вся разрушена. Они лет десять ее поднимать только будут. А мы… Мы! — Он выкатил грудь колесом. — Мы ясновельможные паны Литвы здесь, на своей земле, силу наберем.
Старший посмотрел на него, мотнул головой, вздохнул.
— Твоими устами да мед пить, племянник. Ситуация сложная. Да, я решился на все это потому, что иного выхода не видел. Отступи я от Смоленска просто так… Отойди мы… Да кем бы мы стали? Не вступились за короля, без боя ушли. Это позор, племянник мой. Какой выход?
— Какой? — Младший Сапега явно не до конца понимал все хитросплетения.
— Выход, это рокош. Короля у нас нет. У всей Речи Посполитой. Тяжкая утрата
— Он же…
— Да, а как иначе можно было повернуть тот факт, что этот… — Он сморщился. — Этот ведьмак московитский взял его в плен. Короля! Боже… А раз взял, то что? Либо мы идиоты. Либо… Либо это провидение господне и король прогневал всех святых. Тебе какой вариант больше нравится?
Младший Сапега кашлянул.
— Вот. И мне второй. А если дальше, то что? То рокош или разгром. Войско разваливалось на куски. Люди бежали. Нужно было собрать хоть что-то.
— Но мы же…
— Теперь мы сражаемся за нашу правду. Можем ли мы предать Игоря?
— Дядька… — Глаза младшего Сапеги полезли на лоб.
— Не можем. — Отрезал старший. — Почему? Да потому что мы перед кучей людей заявили о своих намерениях. Мы волю свою изложили и заключили с этим московитом многие договора. Важные и нужные. Предать его, это предать все, что мы обозначили тем людям, которые идут в том войске за нами. Отступимся от рокоша и нас сожрут. Не будет Сапег. И… — Он мотнул головой. — Дьявол! Иначе было нельзя. И сейчас иначе нельзя. А кто нам может помочь?
— Все Великое Княжество Литовское встанет, вся шляхта его! —
