Будь слизеринцем, Снейп! - Лансаротта

до конца, но, похоже, выбора почти не оставалось. Либо действовать сегодня, либо уже в сентябре, а до сентября… нет, до сентября он не дотянет в Хогвартсе, где всё вызывало раздражение и злость, в Коукворте, где уже нет матери, а одна только Лили, которая, на самом деле, нахрен ему не сдалась…

И Северус, повздыхав и ещё немного подумав, написал короткую записку Люциусу Малфоя с просьбой о встрече. Он редко просил о чём-то бывшего старосту, не желая становиться обязанным даже в какой-то малости и вообще не желая попадаться лишний раз на глаза, чтобы не заработать ненужное приглашение в Рыцари Вальбурги. Но если и кто захотел бы подложить Дамблдору громадную свинью (вернее оборотня) и сумел бы это сделать, то только тот самый господин Риддл, приближённым к которому был отец Люциуса.

Он не просчитался. Через полчаса малфоевский чёрный филин принес ответное письмо с предложением встретиться в полдень в «Трёх мётлах» в Хогсмиде. Да, как Северус ни старался отвертеться, всё-таки идти в деревню придётся.

В «Трёх метлах» Люциус обнаружился за самым дорогим столиком в одной из кабинок, которые держали как раз для таких важных волшебников. Слава Мерлину, пришёл он один.

— Северус, друг мой! — улыбнувшийся Малфой взмахнул палочкой устанавливая вокруг них полог тишины. Кабинка надежно защищала от чужих взглядов, но не позволяла без дополнительных мер сохранить разговор в тайне. — Я, признаться, сильно удивился, увидев от тебя письмо. Даже решил, что ты наконец передумал и принял наше с отцом предложение об обучении, но ты намекнул, что речь идёт о… об одном нашем общем знакомом господине.

— Да, о нём, — произнёс Северус, занимая место напротив. Люциус подвинул к нему меню, но Северус отрицательно покачал головой. У него не было не то что денег, желания что-либо есть. Так можно ненароком отвлечься, чего он очень боялся.

Люциус, правда, воспринял этот жест по-своему и заказал ему кофе.

— Что же, тогда я порадуюсь, что ты начал вести себя достойно слизеринцу. Речь вряд ли идёт о чём-то законном, раз уж ты вызвал меня на разговор. Надеюсь, что ты одумаешься окончательно и всё-таки примешь наше с отцом предложение. Малфои не каждому оказывают такую честь, как покровительство. Но к делу.

— Прежде всего, я собираюсь поделиться не просто так.

— Само собой, — тот важно кивнул. — О, я понял. Ты по-прежнему не хочешь быть обязанным и собираешься обменять информацию на оплату обучения. Но это должны быть очень важные сведения, Северус, потому что обучение у хорошего мастера стоит недёшево.

— Нет, по поводу мастерства это другой разговор, и мы, я надеюсь, ещё побеседуем отдельно. — Дай-то Мерлин, чтобы план Северуса удался, тогда через месяц ноги его не будет в Англии. — А пока мне нужны деньги. Мать больна.

— Помочь устроить её в Мунго?

— Нет, там не справятся, — Северус делал скорбное лицо и опустил голову, пряча совершенно сухие глаза. — Родовое проклятие, оно всё усиливалось все эти годы вне волшебного мира. Помогут только тёмные зелья на крови, но…

— Они запрещены, и в Мунго тут же донесут в Аврорат, — понятливо закончил Люциус. — Мда, дела. А если магическая больница на континенте?

— Мама не перенесёт ни аппарацию, ни перемещение порталом, я диагностировал. А зелья… они должны помочь, я знаю! Хотя бы помогут ей продержаться до тех пор, пока не станет можно обратиться в Мунго, — Северус испустил дрожащий вздох, в этот раз совсем уже не наигранный.

Зелье действительно могло бы помочь. Могло бы! Не будь слишком поздно. Мать молчала до последнего, а когда Северус выучился диагностическим чарам и сумел расшифровать полученный результат, уже был сентябрь его пятого курса. Спустя полтора месяца мама умерла. За прошедшее с её смерти время Северус, безмерно горевавший поначалу, кое-как смирился. Он и при живой-то матери был всё равно что один, но хотя бы знал, что рядом есть кто-то, кто любил его. Без мамы в Коукворте будет неимоверно тяжело… А ещё были воспоминания. Воспоминания о матери, о том, как она бездарно потратила свою жизнь, как даже не попыталась спастись, сознаться, до сих пор причиняли тупую, глухую боль.

Так что сейчас это в какой-то мере искупление. Её история послужит тому, чтобы Северус вырвался из равнодушно-презрительного Хогвартса и избежал возможной кабалы после его окончания.

— Звучит разумно, — медленно проговорил Люциус, и Северус осознал, что тот, надолго замолчав, оказывается оценивал его слова и поверил в них. Поверил… — О, какой сумме идёт речь? — Он согласно кивнул, когда Северус озвучил. Впрочем, наглеть было опасно, поэтому Северус просто сбавил немного от той суммы, которой хвасталась Лили, рассказывая о семейной поездке в Германию. Вышло, конечно, сильно меньше того, что выкатили итальянцы, но он рассчитывал, что путешествовать магловским транспортом и жить у маглов должно быть дешевле, чем у волшебников. Ради будущего можно было поступиться своими принципами.

До этого момента Люциус вёл себя вполне дружелюбно, даже радушно, так что Северус решил рискнуть и выдать сразу второе своё условие.

— Я бы хотел, чтобы моё имя нигде не упоминалось. Пусть будет какой-нибудь неравнодушный к проблемам родной школы ученик.

Тут Люциус сделал то, чего от него никак нельзя было ожидать, — он расхохотался. Это так не вязалось с обликом сдержанного аристократа, что Северус замолчал, не зная, как реагировать. Он переборщил с требованиями? Мерлин, тогда же всё повисло на волоске…

— Ты? Неравнодушный студент? Определенно, это лучшая шутка за все годы нашего знакомства, Северус. Я это запомню, — Люциус отсалютовал ему бокалом, в котором, судя по запаху, плескалось вино. Вина, кстати, в меню «Трёх мётел» никогда не было. — Ладно, думаю, это тоже можно устроить. Главное, чтобы сам себя не выдал.

— Насчёт этого не беспокойся, не выдам.

Тут был, конечно, самый скользкий момент в его плане. Блэк и Петтигрю знали про его намерение прогуляться в Визжащую хижину, другие студенты тоже могли услышать тот разговор. Сейчас Северус мог лишь похвалить себя, что не стал во всеуслышание интересоваться подозрительными отлучками Люпина и озвучивать его диагноз, было бы труднее отвертеться. А так, если к нему и придут с вопросами, можно сказать, что это была обычная словесная пикировка со школьными недругами. А про Визжащую хижину он брякнул, чтобы те отстали.

Перестраховываться ещё больше и требовать клятву о выполнении его условий Северус не стал. Он обдумывал это всё время, пока добирался в Хогсмид, и побоялся слишком уж давить. Не то Люциус мог бы задаться вопросом, почему это ему настолько важно, перепроверить историю с больной матерью, и