реагирует на слухи о предстоящих реформах?
— Александр Сергеевич, ты если хочешь что-то сказать, то говори прямо, а не виляй, как маркитантская лодка в Неаполе.
— Как вам будет угодно, — поджал губы бывший морской министр. — Эти господа недовольны и готовы на крайние меры. Пока что мне с большим трудом удается удерживать их от опрометчивых поступков, но…
— Они составили заговор?
— Пока нет, но ситуация может измениться. Они ждут визита государя в Москву, чтобы выразить ему свои чувства. В самых верноподданнических выражениях, разумеется. Но если он не прислушается…
— Конкретное что-нибудь есть?
— Позвольте презентовать вам один документ. Это, некоторым образом, расшифровка стенограммы одного приватного разговора между весьма влиятельными людьми. Поверьте, раздобыть ее было совсем не просто…
— Ну, давай…
— Хочу сразу предупредить, — заторопился князь, — что в целях сохранения тайны имена участников разговора скрыты буквами.
— Конспигация? — сграссировал я на манер еще не родившегося политического деятеля, но мой собеседник, разумеется, не смог оценить иронии.
— Она самая, ваше высочество. А потому прошу сохранить нашу встречу в тайне.
В отличие от обычных документов, с коими мне постоянно приходилось иметь дело, эти листы были написаны на обычной (не гербовой) бумаге, убористым почерком без излишних завитушек, которыми любят украшать свою работу переписчики в присутствиях.
N: — Господа, да неужто мы стерпим такое надругательство над освященными столетиями вольностями и правами благородного сословия? Нашим родам тысяча лет, мы ведем происхождение от Рюрика, Гедемина и великих бояр времен Даниила Александровича Московского. Кто такие Романовы-Гольштейны перед нами?
— Даже так? — иронически посмотрел я на князя, ведущего свой род от торговавшего в юности пирогами денщика моего прапрадеда.
— Мериться родовой честью — давняя традиция московских бояр, — презрительно усмехнулся тот. — Вы читайте дальше, там не менее любопытно!
М: — Давно ли лучшие сыны России остановили тиранию Павла Петровича? Сейчас самое время о том вспомнить, благо и Европа с нами безраздельно. Английский посол на днях очень тонко заметил, что у нас готовится мужицкая революция и главным ее зачинателем является Черный Принц.
К: — Каков бы ни был наш Коко, а все же решение принимает сам император. Александр излишне увлекся преобразованиями, отвернулся от лучших и вернейших престолу людей. Нет, если и пытаться все разом покончить, то следует избавиться от царя…
М: — Опомнитесь, граф. Надобно или разом от обоих избавляться, или вы своими руками приведете Константина к власти. Он ведь официальный регент. И что он будет делать, получив власть? Вам о судьбе генерала Кирьякова рассказать?
К: — Нет нужды, я прекрасно осведомлен о сем анекдоте. Это просто пугалка, придуманная самим великим князем для устрашения аристократии.
N: — Не могу согласиться с вами, граф. Дело самое настоящее. И убил Константин Николаевич его лично из револьвера. С одного выстрела отправил к праотцам… Рука у него верная…
М: — И что же вы предлагаете, просто смотреть на то, как нас грабят и лишают всякой будущности? Вы хоть понимаете, какова интрига? У нас разом отнимут и крепостных, и половину земли, и лишат всяких выкупных платежей! Каково?
К: — Знаю, я читал проект манифеста. Но что же делать? Повторюсь, устранить государя — худшее решение. А обоих разом не выйдет. Да и учтите. В Зимний дворец и в Петергоф проникнуть нетрудно. Есть и верные люди из гвардии, но вот с Константином все много сложнее. Он усилил охрану. В Мраморный дворец не пройти. Всюду посты из морских пехотинцев, по большей части — ветеранов, награжденных Георгиями и Аландскими крестами. И их верность великому князю сродни религиозному чувству. Они и без приказа будут стрелять при любой угрозе своему кумиру.
К: — Если путь заговорщиков для нас недоступен, что остается?
N: — Нужно договариваться с Александром. Выторговать условия, добиться отмены большей части долгов и закладных на землю, вытребовать гарантий и льготных кредитов, а того лучше добиться от царя создания железнодорожных концессий под гарантии правительства для нас. Получим доступ к миллионам. Чем плохо?
М: — Желаете уподобиться графу де Морни?
N: — Чем же плох этот пример? Помилуйте, но Морни купается в золоте.
— Что ж, — задумчиво проговорил я, покончив с чтением. — Ты знаешь, чьи имена скрыты под буквами?
— Разумеется. Но прошу пока вашего дозволения оставить их в тайне.
— Хитришь, князь, — поморщился я. — Ну да будь по-твоему.
Если честно, по отдельности ни этот старый интриган, ни дражайшая тетушка меня не убедили. Но вот то, что столь разные люди практически одновременно предупредили меня о грядущих неприятностях… Вспомнились предки, несчастные Петр III и его сын Павел, которых тоже предупреждали о заговоре, но они не прислушались.
— Беклемишева ко мне! — приказал я.
Дождавшись жандарма, я молча сунул ему полученные от князя листки и подождал, пока он их не прочтет.
— Что скажешь?
— Весьма странный документ, — осторожно ответил тот.
— Думаешь, подделка?
— Нет. Скорее компиляция из нескольких источников, не слишком искусно собранная в одном тексте.
— Что ты имеешь в виду?
— Очевидно, Московский губернатор действительно знает о заговоре, а возможно и участвует в нем. И кое-какие разговоры записывает, а здесь собраны наиболее компрометирующие участников фразы.
— Откуда ты знаешь, что это от Меншикова?… Ах, да, увидел в журнале посещений его имя.
— Точно так-с, — бесстрастно отозвался жандарм. — А еще потому, что разговоры в Петербурге куда более радикальны. Здесь уже никто не поминает Кирьякова, зато…
— Что?
— Боюсь, что есть люди, которые связали отъезд вашего высочества с известными вам несчастными случаями.
— И кто же у нас такой умный?
— В первую очередь лорд Кимберли. Не знаю, сам ли он сопоставил факты, или ему подсказали из Лондона, но именно он сообщил об этом графу фон Баранову.
— Хреново. И что же они собираются делать?
— Уже делают. На вас готовится новое покушение.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
— Пока ситуация под контролем. Но дело очень деликатное.
— Это еще почему?
— Константин Николаевич, — тщательно подбирая слова начал Беклемишев. — Вы хорошо знаете окружение вашей невесты?
— Что⁈
— Дайте мне минуту, и я все объясню.
— Уж постарайся!
— Вам ведь известна девичья фамилия вашей будущей тещи?
— Яковлева.
— А каких еще Яковлевых вы знаете?
— Перестать говорить загадками!
