вставить свои пять копеек.
По его румянцу, вспыхнувшему на щеках, я сразу понял, что он хочет сказать что-то гадкое.
— Глебушка, ты, если хочешь сказать, то сразу говори без этих вот вступлений с именем-отчеством. Я тебя слушаю.
— А чё за самооборона такая? — вопрос прозвучал вполне себе мирный, но я всё равно чувствовал в нём подвох, хотя пока не понимал, в чём именно он заключается.
Но раз молодёжь интересуется и не знает или делает вид, что не знает, поясню:
— Самооборона, Глеб, это когда ты в тёмную подворотню с рогатым скотом зашёл и живым оттуда обратно вышел. Не наоборот. Ну или вышел с тем же, с чем и зашёл, — я кивнул на его толстую цепочку, которую Глеб нахально носил поверх футболки, и на телефон, на чехле которого камушки блестели такие, чтобы были побольше, чем на кольцах, с которыми предложения делают.
Часть коллектива снова захихикала. А из компании Леона лениво донеслось:
— У моего бати так-то охрана есть. Мне это нахрена?
Я медленно повернул голову на звук и посмотрел на говорившего. Гундус… тоже тот ещё экземпляр. В моё время парни из горных республик сплошь и рядом были со спортивным прошлым. Найти среди них тех, кто не потел в зале, — было ещё той задачкой со звёздочкой. А тут — пожалуйста, целый Гундус, для которого самой тяжёлой задачей в его жизни было по лестнице подняться на второй этаж. Да и это только в том случае, если не работал лифт.
— Отлично, — сказал я. — Когда охрана опоздает на двадцать секунд, ты эти двадцать секунд чем закрывать будешь? Фамилией отца?
Синие снова прыснули. У красных улыбки тоже были, но беззвучные и куда тоньше.
Гундус начал хорохориться, но не нашёл, что ответить, и что-то забурчал себе под нос.
Другой красный, уже из глебовских, усмехнулся:
— Те, кто думает мышцами, далеко по жизни не доходят.
Я не спорил — суждение было вполне себе очевидным.
— Верно говоришь. Поэтому начнём с головы. А тело подтянем, чтобы голова не болталась, как шарик на верёвочке. Ну, когда придётся общаться с теми, кто мышцами далеко по жизни не уходит.
Теперь засмеялись громче. Леон тоже улыбнулся, даже без прежней снисходительной ленцы. Глеб промолчал, зато один из его ребят наконец убрал телефон, от экрана которого не отрывался с тех пор, как пришёл. Отлично, значит, парень начал слушать.
Я остановился перед всей толпой.
— Правила простые. Старший отвечает за младшего. Сильный закрывает слабого, пока тот учится. Кто смеётся над тем, кто учится, сам становится учебным пособием. Телефоны во время тренировки отдыхают. На площадке работаете вы. Ваши родители, охрана, подписчики и семейные легенды ждут за дверью.
— А если Федя запретит? — робко спросил Ренат.
— Федя может запретить вам дышать животом неправильно. Но если вы сейчас пришли только подразнить Федю, можете разворачиваться.
Синие переглянулись. Ренат, который уже успел избавиться от своей первоначальной стеснительности, вытащил телефон и поднял перед собой.
— Роман Михайлович, а давайте, может, чат сделаем? Там список, расписание, кто придёт, кто не придёт…
К чатам, которых было столько, что я до сих пор не освоился, я относился по-прежнему скептически. И, размышляя на тему, как это всё организовать, думал уже завести журнал. Самый обычный, с нормальными записями от руки, а не вот это вот всё. Но был в чатах и один несомненный плюс — там до каждого участника было рукой подать. Не надо никого искать по всему корпусу с выпученными глазами. Написал сообщение, и вуаля, потом никто из пацанов не отмажется, что сообщения не видел.
— Не вопрос, давайте что-нибудь сообразим — создавай, Ренат, будешь ответственным.
Ренат отрывисто кивнул, прикусил язык и начал тыкать пальцами в экран. Решил создать чат не отходя от кассы.
— А называть как? — уточнил пацан.
— Решайте, только помните, что как лодку назовёте, так она и поплывёт, — ответил я, пожимая плечами.
На самом деле мне было интересно посмотреть, какие варианты в названии предложат пацаны. Варианты полетели сразу.
— «Клуб боли»!
— Тупо…
— «Михалыч файт тим».
По итогу пришлось устраивать целое голосование. Конечно, пацанам хотелось выбрать что-нибудь необычное, ну или необычное для меня. Звучали такие варианты, как Top Dog или Hardcore, для меня бывшие лишь набором слов, причём переводящихся при моём скудном английском примерно так же, как никак. Но для пацанов, определённо, что-то значащих. Ну-у… если апеллировать к опыту тех коротких видео, которых я накануне насмотрелся достаточно, возможно, что «собака наверху» была ещё не самым бредовым названием из возможных. Там вон курица льва била… я аж вздрогнул, вспомнив.
Остановились всё же на более прозаичном.
— «Самооборона Михалыч», — озвучил Ренат победителя спонтанного голосования. — Чат готов!
Через несколько секунд мой телефон завибрировал. Я посмотрел на экран: «Вас добавили в группу „Самооборона Михалыч“». Ниже тут же посыпались сообщения.
«Я в деле».
«Запишите».
«Федя сейчас взорвётся».
«Форма нужна?»
Тоже интересное явление — мы стоим все вместе, посреди коридора, а вопросы мне задают в чате вместо того, чтобы спросить вслух.
Я поднял телефон повыше.
— Стоп, машина. Пишем по форме: фамилия, имя, группа, возраст, травмы, ограничения по здоровью, — я навскидку вспомнил основное.
— А нафига по здоровью?
— Потому что потом на тренировках я отмазки по типу того, что у кого-то плоскостопие или одна нога другой короче, слушать не буду.
— А-а…
Начали писать. Удивительное дело: стоило дать форму, и хаос сразу получил берега. На экране посыпались фамилии, группы, возраст, какие-то травмы. «Колено после футбола». «Аллергия на пыль». Один честно написал: «Чипсы ел». Через секунду другой добавил: «Я тоже, но это были не мои». Я хмыкнул.
Шутники, блин.
— Завтра утром, — объявил я, — приходим в зал. И посмотрим, кто из вас Джеки Чан, а кто мимо проходил.
— Роман Михайлович, а можно с вами утром на пробежку к роднику? — спросил Ренат. Видно было, что вопрос он держал с самого начала и наконец решился задать. Я охренел от остальных пацанов и заметил заинтересованность на лицах многих. Ну, если не считать части красных из команд Глеба и Леона, которые закатывали глаза. Для них-то это теперь стало обязаловкой.
Ага. Родник пацанов зацепил. Красные уже знали, что это за прогулка к светлому будущему с холодной водой и мокрыми трусами. Синие пока думали, что там
