Ротмистр руку мою пожал – его рука была твердой, но влажной от пота. Нервничает.
– Теперь по делу. Вы знаете, кого вы должны были брать? Кто вас послал?
Ротмистр взглянул на меня и усмехнулся – не скажет. Секретно. Ладно, с другой стороны зайдем…
– Ты знаешь о том, что и я, и тот человек, которого вы задержали и которого сейчас убили – действительный статский советник Кузнецов, – выполняли задание особой важности? За то, что вы сорвали наше задание, – вплоть до высшей меры светит. Соображаешь?
Ротмистр снова ничего не сказал, но по глазам вижу – проняло. Теперь главное.
– Куда вы должны были нас отвезти?
– В основное здание министерства. В Санайех, знаете, где это?
– Бывал. Совсем недавно побывал. Кто там?
– Не знаю. Начальство приехало, видел.
Начальство – это хорошо.
– Ну, вот и поехали туда. Вместе. Поднимайся.
Ротмистр поднялся на ноги – и тут всю стоянку высветило мертвенно-белым, пронзительным светом. Я ошеломленно поднял голову – и увидел, как в вечернем небе медленно, поразительно медленно разбухала ослепительно-яркая сверхновая звезда, высвечивая беспощадными лучами нависшие над городом черные тучи.
Такое я видел только один раз – в засекреченном учебном фильме, который показывали нам на втором курсе нахимовского. Это был фильм о проводимых нашей армией испытаниях – такого рода испытания в воздушной среде не проводились уже лет тридцать, но учебный фильм остался.
Ядерный взрыв…
Западная Сибирь
«Дворец гномов»
Вечер 01 июля 1992 года
День сменялся ночью, а ночь – новым днем, но здесь, на глубине сто тридцать метров под землей, под многотонными пластами камня и бетона не было места ни ночи, ни дню. День и ночь обозначались интенсивностью свечения ламп – «днем» они светили ярче, «ночью» – тусклее. Просто для того, чтобы обитатели этого подземного города не потеряли связь с реальностью, с временем и пространством, не сошли с ума. Многим здесь действительно было очень тяжело находиться психологически, особенно новичкам. Казалось, не стальные колонны, не многометровые стены из преднапряженного армированного бетона, а человеческие плечи находившихся здесь людей держали на себе находившуюся над ними многометровую каменно-бетонную твердь.
А те, кто уже привык к многосуточным дежурствам здесь, находили это место очень даже неплохим. Небольшие, но уютные комнаты на одного, где можно отдохнуть от смены и поспать, пятиразовое бесплатное питание – кормили «от пуза», чистейший кондиционированный, обогащенный ионами воздух, бильярдная, небольшой тир с лазерными имитаторами стрельбы, кинотеатр на пятьдесят человек. Просто комнаты психологической разгрузки, где можно полежать, послушать музыку, выпить кислородный коктейль. Единственное, что напрягало здесь бывалых, опытных людей, – это ответственность. Напряжение было разлито в кондиционированном и отфильтрованном воздухе, а ответственность за принимаемые здесь решения буквально давила, давила почище той самой пресловутой толщи над головой. Это было одно из двух мест такого уровня защиты на Земле – вторым был «Хрустальный дворец» – центр НОРАД[140] в Скалистых горах – где в любой момент могло быть принято решение о жизни и смерти всего человечества.
В официальных отчетах этот объект проходил под кодовым названием «Москва-1000», а те, кто здесь служил, звали его «Дворец гномов». Здесь, в Сибири, где на пятьдесят километров вокруг сплошная тайга, куда любым ракетам с любой стартовой позиции лететь дольше, чем до любой другой точки Российской империи, находился основной штаб Системы стратегической обороны – так называлось это подразделение Российской армии. Задачей этого штаба было – не прозевать начало ядерной войны, вовремя засечь удар противника и сообщить в Санкт-Петербург. А при необходимости – спланировать и осуществить ответный ядерный удар. Удар возмездия.
Сейчас работа в «Дворце гномов» шла как обычно. До полной замены персонала – работали: месяц на дежурстве, месяц наверху, либо дома, либо в доме отдыха, на выбор – оставалось пятнадцать дней, замена традиционно проводилась в середине месяца. Четвертая смена – одновременно на объекте находилось четыре дежурные смены специалистов, и дежурили они по шесть часов в сутки – только недавно заступила на дежурство. Операторы систем уже освоились за своими местами, а старший предыдущей смены все еще «передавал смену» – то есть знакомил с обстановкой старшего заступившей на боевое дежурство смены.
Обстановка резко обострилась в двадцать три часа сорок одну минуту по местному времени. Или в восемнадцать часов сорок одну минуту по петербургскому…
– Старт ракет! Наблюдаю массированный старт ракет!
Побледнев, оба дежурных смены – и тот, кто сдал смену, и тот, кто ее принял, – бросились к оператору, подавшему сигнал тревоги. Оператор этот наблюдал за Средиземным морем посредством висевшего над ним разведывательного спутника.
Зал, где сидели операторы, чем-то напоминал кинотеатр. Многофункциональный экран на всю стену, на котором высвечивалась испещренная разными значками карта мира. Длинные ряды кресел полукругом перед экраном – кресла были похожи на дорогие анатомические кресла в спортивных автомобилях, и перед каждым из них был компьютерный терминал. Старший смены же находился в отдельной каморке на самом верху, примерно там же, где в кинотеатре находится киномеханик со своей аппаратурой. Быстро спуститься вниз невозможно – в каморку старшего смены ведет узкая и неудобная лестница, если с нее спускаться бегом, немудрено и шею сломать. Пока оба старших смены – подполковник и полковник – спустились вниз, от операторских мест раздался новый выкрик, от которого всех находившихся в зале прошиб холодный пот…
– Двойная термальная вспышка! Наблюдаю двойную термальную вспышку!!!
Двойная термальная вспышка – первый признак произошедшего ядерного взрыва…
– Боевая тревога! – Полковник Слипчук, старший смены, на ходу хлопнул по большой красной кнопке – она находилась у каждого ряда кресел операторов систем.
В фильмах обычно в этот самый момент начинает мигать освещение, начинает выть ревун. Бред полный. Операторам всех систем надо максимально сконцентрироваться, сосредоточить внимание – а тут свет мигает и сирена завывает над ухом. Нормально? Поэтому на всех экранах на мгновение появились слова «боевая тревога», ревун взревнул и замолк, а на основном экране в углу возникло табло с бегущими секундами – включился таймер оперативного времени. Одновременно включилась система аудио– и видеозаписи действий каждого оператора систем. В обычном режиме фиксировались только отдаваемые через терминал команды.
– Что? – Три человека: полковник, подполковник и старший лейтенант – вперились в экран монитора, показывающего обстановку в районе Средиземного моря. – Докладывай, старлей, что у тебя тут делается?
Старший лейтенант, не отрывая взгляд от экрана, на котором расплывалось светящееся облако и то тут, то там мелькали новые вспышки, к счастью не двойные термальные, начал докладывать…
– Господин полковник, в восемнадцать часов сорок одну минуту я зафиксировал массированный старт ракет. Видно было плохо, но судя по всему – пуск с лодки, находящейся в подводном положении. Ракет около сорока. Из них одна отличалась по траектории полета от остальных, пошла по баллистической траектории. В соответствии с инструкцией я сообщил об этом вам. В восемнадцать часов сорок три минуты система засекла двойную термальную вспышку и классифицировала ее как атмосферный ядерный взрыв средней мощности.
– Что это?
– Бейрут, господин полковник. Ядерный взрыв в воздухе чуть севернее Бейрута.
– Смотрите! – Подполковник Овечкин, который смену уже сдал, но все еще оставался в центре управления, ткнул в угол экрана. – Вам не кажется это странным? Датчики радиоактивности не срабатывают – радиации нет! Радиационный фон в пределах нормы!
– Интересно… – скептически сказал Слипчук, – а это что такое? Что за облако? Топливно-воздушная смесь, что ли, взорвалась в таком количестве. А электромагнитный импульс? А ракеты – они что, метеорологические? Короче – оставайтесь здесь, я пошел наверх, объявлять «Набат» и докладываться. Установите координаты старта ракет, подключайте всех. Николай, выведи мне данные со своего терминала на мой, в кабинете.
– Есть!
Преодолевая крутые ступеньки, спотыкаясь и ругая себя за разгулявшиеся нервы, полковник Слипчук добрался до своего кабинета, плюхнулся в кресло, включил монитор. Несколько секунд смотрел на картинку, пытаясь ее осознать, запечатлеть в мозгу. И правда – или датчики на спутнике полетели, или и в самом деле нет радиоактивности. Но как такое может быть?
Впрочем, от обязанностей начальника смены его никто не освобождал – теперь он должен доложить в Санкт-Петербург, в штаб. Его дело в данном случае – вовремя доложить, дальше пусть решают.
