женщины истратили по дороге домой, у многочисленных лавочек, стоявших на проходе – конфеты, кофе, заморские приправы к чаю, мороженое.
Возвращались довольные и счастливые. Помимо текущих покупок у Марии Михайловны, да и остальных, сформировался подробный список товаров, которые отныне можно смело требовать у Саши с Дмитрием – те же приправы и соусы, пластиковые калоши для улицы, туалетная бумага, прокладки, дезодоранты, печи СВЧ и хлебопечки, средства для мытья посуды. Почему ни Саня, ни Дмитрий о них ничего не говорили? Кроме того, они надеялись, что этот шоптур далеко не последний.
– Ну как? – встретил Саня вернувшихся "туристок". – Везде побывали? И в Икеа, и в Оби, и в М-Видео?
Вернувшиеся женщины опять "зависли", соображая – где это и как они могли пропустить такие завораживающие названия, а Геннадий замахнулся на Саню:
– Заткнись! Еще одно слово и я прибью тебя прямо тут!
Он видел эти слова на указателях со стрелками, но приложил максимум усилий, чтобы женщины не обратили на них внимание, правильно подозревая, что в таком случае экскурсия продлится до позднего вечера.
– Много всего купили, хотя побывали не везде. – Мария Михайловна первая пришла в себя, прикидывая, что уж в следующий раз они осмотрят весь мега-комплекс. – Белье вот, к примеру, женское я так и не нашла.
– Как так? – удивился Геннадий. – Белье продавалось чуть ли не в каждой второй лавке, куда вы заскакивали.
– Ну… протянула Мария Михайловна – Там все какое-то несерьезное, ситцевые тряпочки, веревочки… Детям может и пойдет, а солидным женщинам не подходит.
Самое удивительное, что остальные покупательницы ее поддержали. И лишь Анна Серпилина на минуту задумалась, а потом звонко рассмеялась.
– Мария Михайловна, белье с начесом давно уже не производят!
– Как так? Почему? – загалдели женщины из 1941 года.
– Какое такое белье с начесом? – удивился Саня. – Может Вы имеете в виду термобелье?
– Да нет, Саша, ты совершенно не понимаешь смысл данного термина, ибо… Это… Гена, расскажи подругам, у тебя это лучше получится.
Геннадии усмехнулся и кивнул головой, но начал свой рассказ, обращаясь, почему то, к Сане.
– За пред, да и после военные годы в СССР сложилась уникальная мода на женские трусы. Согласно ГОСТ, номер которого я не знаю, для изготовления трусов любого размера использовался двух метровый кусок длинноворсистой байки. А конкретные размеры подбирались тремя резинками – одна на талии и по одной на каждую ногу. То есть, любая советская гражданка, хоть толстая, хоть тощая, в любом платье выглядела крутобедрой красавицей. Попутно достигался и санитарно-гигиенический эффект – никакие ваши империалистические прокладки и памперсы не могли сравниться с возможностями такого количества байки впитать в себя любое количество синей жидкости. Причем ГОСТ допускал множество модификаций и вариаций дизайна, но только в цветовой палитре: от светло-салатового до ядовито-зеленого, и от бледно-розового до темно-бордового. Остальное отклонения рассматривались как нарушение ГОСТ и преследовались по закону. Кроме того, у некоторых фабрик длинные ворсинки мягкой байки закручиваются в спираль, на манер шерсти у барашков, а у других – висели длинными прямыми лохмами. Ткань с закрученными ворсинками стали называть "с начесом" и интенсивно скупать, а от прочих – воротить нос, точнее задницу. Белье с начесом подчеркивало вес и значимость их обладательницы в обществе, говорило о многочисленных связях среди "нужных людей".
Анна Серпилина оглянула подруг, те согласно закивали головами, дескать, все так и есть, и тогда ее муж продолжил, на сей раз поглядев на Марию Михайловну.
– И вот, представьте, в шестидесятых в Москву приехал некий буржуазно-империалистический киноактер: то ли Бельмондо, то ли Жан Маре, я точно не помню, который, скупил различные образцы женского белья и потом устроил выставку в Париже. Собственно, после этого случая уникальная отечественная технология стала приходить в упадок: сначала на женских трусах стали неимоверно экономить ткань, потом великолепную байку с начесом заменили на черти что, и к семидесятым годам этот элемент женского туалета окончательно выродился в набор тонких тряпочек из полупрозрачной синтетики.
– Ага! – поддержал Геннадия Сергей Сарнов. – А в свете с захлестнувшего Россию наплыва всевозможных забугорных прокладок и памперсов, становится понятным глубинный смысл акции Бельмондо вместе с Жаном Мареном по дескридитации отечественного женского белья с начесом!
Все рассмеялись.
Нагруженные коляски не желали передвигаться по глинистой земле, потому пришлось подогнать грузовик. Дружными усилиями их погрузили в кузов и отвезли домой. Саня, да и Геннадий с Сергеем подозревали, что женский контингент на пару суток будет выключен из жизни лагеря.
* * *
Майор НКГБ СССР Фролов проскочил в бывшую Cанину квартиру, где ныне обретались агенты Лаврентия Павловича и попросил Дмитрия закрыть портал на 15 минут. Дмитрий даже не думал подглядывать, поскольку рядом стоял красноармеец, прихваченный Фроловым по дороге. Какие инструкции были даны "часовому", Дмитрий не знал, может и вовсе ничего, просто попросил постоять рядом и все. Тем не менее, Дмитрий не стал рисковать, впрочем, не очень то и хотелось вникать в секреты госбезопасности.
Как и договаривались, через 15 минут Фролов перешел обратно, весьма довольный состоявшимся разговором, и сразу направился к окну 93 года. Около него дежурили пара красноармейцев и Калужин с Никитиным.
На сей раз Фролов попросил открыть портал в новом месте. Его долго искали, перескакивая по знакомым одному Фролову ориентирам, возвращались, Дмитрий проскакивал нужный поворот, вновь двигались дальше, в конце концов проникли на законсервированную военную базу, где-то на севере Подмосковья. Корпуса домов стояли с заколоченными окнами, давно не метенный мусор и пыль на плацу, полуоборванный плакат во всю боковую стену одного из зданий с довольным советским солдатом в каске: "Наша цель…". В чем заключалась цель, было неясно, этот кусок отсутствовал. О том, что база не совсем заброшена, говорил понурый часовой на воротах, да пара офицеров, быстро прошмыгнувших между корпусами. Повинуясь указаниям Николая Петровича, Димон задвинул портал совсем уж на задворки. Там обнаружились железнодорожные пути, рядом стояли двое приятелей Фролова, посматривающие на часы, работающий гусеничный бульдозер и самосвал на базе ЗИЛ-ка. Техника была не новая, местами помятая, но свежепокрашенная по всем армейским канонам. Номера отсутствовали.
– Опаздываем! Вот там открывай, перед машинами.
Портал распахнулся.
– Коля, что такое? – сказал один, едва увидев своего друга. – Сколько можно ждать? Неужели в пробку попали?
– Извини, не сразу нашли.
– Но ты то здесь знаешь все окрестности. – сказал второй.
– На таком транспорте я еще не ездил, потому запутался. – взглянул на Дмитрия, усмехнулся и добавил. – Да и водила
