щиток мгновенно запотел. Теперь они ещё и занервничали. Но это, наверное, было не так уж и плохо. Слишком много деталей не сходилось.
Им уже повстречались эхо и нерабочий спутник-шпион. И почему ЦентрКом выбрал для неопасной разведывательной миссии именно их? Это была простая вылазка с целью проверки подозрительной активности на списанной корабельной верфи ККОН. Само собой, затяжной выход в космос был опасным шагом… но не настолько, чтобы этим занимались трое Спартанцев.
— Подходим к сумеречной зоне, — сказал Курт. — Переходим на молчание в эфире.
Группа дрейфовала в сторону тонкой как лезвие линии, которая отмечала границу дня и ночи на гладкой и ледяной поверхности луны.
У неё не было атмосферы, поэтому выход на свет не был похож на игристый восход солнца; вместо него появилась яркая вспышка солнечного света. Спартанцы оказались на свету. Лицевой щиток Курта автоматически затемнился, и их глазам открылся вид на верфь.
Станция «Дельфы» представляла собой летающий город из строительных лесов, кранов, стыковочных узлов, труб и креплений. Никаких габаритных огней. Никаких тепловых выбросов. Курт приблизил изображение и настроил чёткость, чтобы видеть каждый квадратный метр бесхозной платформы. Кто бы не был ответственен за списание станции три года назад, свою работу он выполнил небрежно. Вокруг неё был круг из обломков: погнувшиеся стальные балки, болты и броневые плиты то и дело вспыхивали, когда на них падал бледно-красный свет от двойных звёзд в отдалении.
Всё выглядело пустынно, и потому Курт три раза мигнул своим зелёным огоньком, сообщая, что всё чисто и можно возобновить связь по однолучевому каналу. Фред тут же передал по групповому каналу изображение: скелет частично построенного корабля, почти в три раза больше их разведчика.
— Глядите, этот сплав из ТР-стали под воздействием солнечной радиации должен был побелеть.
— Он серебряный, — заметил Курт. — Новая постройка?
— Взгляни на это, — сказала Келли.
Она загрузила серию изображений, на которых был запечатлён увеличенный вид платформы для поддержания корпуса, в чьей форме угадывалась странная угловатая структура стелс-корабля. Только он своими размерами не уступал эсминцу ККОН — что было невозможно. Крупный стелс-корабль был попросту непрактичен. Чем больше корабль, тем больше утечка излучения, тем больше температура, и тем больше стелс-поверхностей нужно было поддерживать в идеальном состоянии, чтобы они не отражали радар.
— Отправь это изображение по однолучевой связи на «Периферию», — приказал Курт.
Статусный огонёк Келли мигнул зелёным.
Сам он вытянул вперёд левую руку, собирая информацию встроенными в перчатку датчиками. Все ещё никаких излучений. Минутку. Как только станция «Дельфы» медленно развернулась, появилось крошечное белое сияние.
— Горячая точка, — сообщил он, выделив интересный участок на своём дисплее и передал координаты Фреду и Келли.
Рука Курта дёрнулась; годами общаясь в тишине, они попросту не могли разучиться эффективным сигналам рукой. На этой миссии разговор, даже по однолучевой связи, ощущался чем-то неправильным. Один простой взмах, впрочем, мог послать его в неконтролируемое вращение, и хотя прыжковый ранец мог это компенсировать, Курт хотел продолжить скрываться без этих аппаратов.
Келли навела свой оптический набор на нужную точку, увеличила изображение, и они все увидели всполохи, переливающиеся цветами радуги.
Счётчик радиации Курта яростно защёлкал, а потом смолк.
— Импульс широкого спектра, — сообщил он.
— Я уже видел такое раньше, — сказал Фред. — Механики как-то чинили сверхсветовой двигатель Шоу-Фуджикавы на «Магеллане». Это была опасная операция. Такие вещи в момент включения не должны быть разобраны на части.
Двигатель Шоу-Фуджикавы позволял кораблям ККОН покидать обычное пространство и путешествовать сквозь многомерную подобласть, называемую «пространством скольжения». О том, как всё это работает, Курт получил лишь начальную подготовку. При помощи ускорителей частиц двигатель разрывал ткань нормального пространства-времени посредством создания микро-чёрных дыр. Эти дыры исчезали за наносекунду из-за излучения Хокинга. Но настоящей квантовой механической «магией» двигателя было то, как он манипулировал этими дырами в пространстве-времени, продавливая многотонный крейсер в пространство скольжения.
Математические расчёты того, как это работает и как корабль возвращается в нормальное пространство, лежали за пределами его понимания. На деле, это было за пределами понимания многих научных светил человечества.
Однако одну вещь в отношении двигателей Шоу-Фуджикавы Курт знал отлично: они были опасны. О том говорила радиация и неподтверждённые сведения, что нормальные законы природы «искривляются» вблизи от работающего устройства.
— Обновите ваши записи задания и отправьте на «Периферию», — сказал Курт. — Нам стоит разглядеть поближе эту штуку и убедиться, действительно ли это то, о чём думает Фред, прежде чем вызывать спецов по опасным материалам.
После небольшой задержки, огни подтверждения Келли и Фреда мигнули зелёным.
Курт активировал свой ранец, задал направление, и под углом полетел к станции «Дельфы». Он нажимал на управление полётом, регулируя вращение, ускорение и повороты, дабы избежать столкновения с различным мусором в поле обломков.
Когда они приблизились ровно на сто метров к частично разобранным катушкам двигателя, по его тыловой камере побежала статика.
— У меня тут помехи, — сказал Курт. — Вы оставайтесь на месте. Я разберусь, в чём дело.
— Принято, — ответила Келли. В её голосе мелькнуло беспокойство. — Страховочные тросы готовы.
Курт скользнул ближе и бросил быстрый взгляд в самое сердце двигателя: почти ультрафиолетовое свечение, которое не совпадало с теплоотдачей. Возможности того, что дыра в продпространство просуществует больше доли секунды, не существовало, и всё-таки он не мог понять, что это было… и чем ближе он подплывал, тем более вероятной казалась мысль, что его затянет туда навеки. Но это было лишь предчувствие.
Он мешкал.
Поменяв свою траекторию подлёта, Курт начав подплывать прямиком к балке в тридцати метрах над двигателем Шоу-Фуджикавы. Пространство вокруг двигателя пульсировало всё возрастающими тепловыми волнами, невозможными в условиях высокого вакуума.
Головной дисплей замерцал.
По радио заговорила Келли, её сообщение перебивалось помехами.
— Твоя ИСЧ-метка барахлит. Она показывает твою позицию в множестве мест. Прекращай разведку. Если твои электронные неисправности…
Радио потонуло в шипении статики.
— Я увидел достаточно, — сказал Курт.
Ответом ему стали помехи.
— Возвращаюсь обратно.
Он попытался развернуться, нажимая на управление вращением. Переключатель работал, но сопла реактивного ранца бездействовали.
Курт отпустил управление. Было ли тройное резервирование в системах или нет — если его прыжковый ранец подвергся воздействию близлежащей радиации, менее всего он хотел бы отдать ему команду на пуск.
Он схватился за стальную балку и ободряюще махнул своей команде. Он не мог видеть их отсюда, но знал, что они следят за ним. Он знал, что они не подведут его. С Келли и Фредом, Курт мог спокойно гулять хоть на краю ада, и они всё равно бы его вытащили.
Сейчас его адом могло быть это самое место, откуда до неисправного, частично разобранного
