— Мир легко перевернуть и поставить на ноги, но кто поможет Людям не упасть? — вклинился в разговор я. — Даже если бы я изменил Вселенную, не все приняли бы изменения. Лучше жить тише и изменять понемногу, незаметно, чем все и сразу.
И зачем я это говорю? Он псих, а психу важно только собственное мнение и ничье больше, даже сунуть истину ему под нос, он лишь презрительно фыркнет и отвернется. Он слишком упертый, чтобы его можно было убедить, хоть словами, хоть действиями. Злокачественную опухоль удаляют насильно, а не пытаются переубедить уйти восвояси.
— Слова труса, — небрежно бросил Нерос.
— Не я здесь ради собственной безопасности держу заложников.
— Это не относится к делу, — отмахнулся он. — Они здесь лишь для того, чтобы выманить тебя.
— И зачем же?
— Открой мне свой секрет и я их отпущу. Только я знаю, как обезвредить бомбы.
Опять двадцать пять. Некоторым просто плевать на правду, если они считают ее ложью, и переубедить их бывает просто невозможно. Хотя его все же можно было понять: ну кто поверить сильному человеку, что тот не знает, как стал таким? Я бессметный сам по себе, и это все, что я знаю, но даже знай я подобный секрет, то не выболтал бы его, даже если Людям, которых я знал всего несколько дней, будет грозить опасность. Нерос, однако, так не считал.
— Секрет? У меня их много… — отозвался я.
— Бессмертие! Расскажи мне про свое бессмертие!
Бокал в руке Нероса лопнул. Обожженное его лицо кипело от гнева, та часть лица, которая еще могла отображать эмоции, отображала маску ненависти и злости. Зубы сжимались и скрипели, но при этом он так и оставался сидеть в кресле. Вот истинное лицо Человека, который собирается изменить мир к лучшему.
— Хорошо, — ответил я. — Я бессмертен. Доволен?
— Мелкий ублюдок! — взвизгнул Нерос, но тут же взял себя в руки. — Не играй с судьбой. Ты бессмертен, но не твои приятели. Под моим креслом точно такая же бомба, а в ней, помимо взрывчатки, тот же газ, что был на лайнере. Помнишь? Потрясающая вещь, делает из Человека бездумного зомби, пускающего слюнки, будь то дэбел, человек, камирутт или даже гераклид. У меня, как вы могли догадаться, иммунитет. Мне лишь интересно, как это вещество повлияет на бессмертного. Я хотел проверить еще на лайнере, но ты удачно успел смыться.
Вряд ли подобный яд мог причинить мне хоть какой-то вред. Даже если я и стану пускать слюни и биться головой о стену, то продлится это совсем недолго. Если бы меня можно было победить подобными вещами, я бы до сих пор валялся в какой-нибудь лаборатории на родной планете. Возможно, это уберегло бы ее от очень многих бед. Но история не имеет сослагательного наклонения, factum est factum, как говорится. Я так и заявил Неросу, только без части про планету.
— Помнится, я тебя поймал, вырубив как раз ядом, — ответил он чуть ли не самодовольно.
— Не присуждай все заслуги только себе. С тобой еще был волосатик. Нерос усмехнулся.
— О, я помню, не переживай. Его труды очень мне помогли.
— Ладно, вот мы и поболтали, выяснили отношения, дальше что? — поинтересовался я. Мне это стало немного надоедать.
— Продолжим игру. — Нерос откинулся на спинку кресла и затянулся сигарой. — Три стула, шесть Человек. Если один из стульев окажется пуст, произойдет взрыв. О, забыл предупредить — это место не единственное, где заложены бомбы. Они по всему городу. — Он махнул рукой с зажатой в пальцах сигарой себе за спину, где как раз и располагался город. — Я хочу провести тот же эксперимент, что и на лайнере, только масштабнее, и хочу увидеть, чем все закончится, потому что в первый раз все погибли во взрыве, а я не знаю, как будет вести себя газ со временем. Я, кстати, его подправил, так что теперь «зомби» будут, как бы это сказать… порасторопней. Так что, Амарталис, расскажешь мне о своей силе?
— Зачем? — тихо сказал Верон, даже холодно, можно сказать.
— Зачем? — переспросил Нерос, подняв вопросительно брови.
— Зачем ты все это делаешь? Неужели ты готов убить даже… родного сына? И даже не удосужился это сам сделать, подослал головорезов.
Нерос рассмеялся Верону в лицо, еще раз затянулся сигарой и выпустил дым длинным белым шлейфом. Потянулся было за бокалом, но вспомнил, что минуту назад разбил его, сжав в кулаке.
— Такого, как ты? — сказал он, наконец. — Да. Сын из тебя получился не очень. Я оставил тебя одного, чтобы ты стал сильнее, так и было до поры до времени, но потом… Потом я в тебе разочаровался, так что я больше не считаю тебя своим сыном. — Он сплюнул под ноги. — А насчет головорезов — я хотел, чтобы с ними подрался Амарталис. Если я правильно все понял, — повернулся он ко мне, — чем больше ты получаешь урона, тем сильнее становишься, вот я и решил нас немного уровнять. Я удивился, когда мне сообщили, что противников было двое, но все же надеялся, что одним из них был ты. Жаль.
Так вот что это был за шум внизу, и вот почему у Верона автомат, точно такой же, который я уронил, вероятно, это он и есть. Я вдруг почувствовал себя таким глупым; пока я бегал по крышам, лазил по пожарным лестницам и прыгал по тросам лифта, как какая-нибудь макака, Верон с Иолаем просто вошли в здание и поднялись наверх на лифте. Но я, по крайней мере, пытался остаться незамеченным, не действуя в лоб, как обычно привык, но, видимо, лучше не стоит менять свои привычки, если и с ними неплохо.
— Не волнуйся, мне не нужна разминка, чтобы навалять тебе, — отозвался я, демонстративно разминая плечи.
— Думаю, это будет сложнее, чем в прошлый раз.
Нерос залез во внутренний карман пиджака, достал небольшой инъектор и не глядя прижал его к шее с той стороны, где не было ожога, послышался звук впрыскивания.
— Про этот наркотик говорили повстанцы? Как его там, краг?
Верон достал из кармана три капсулы красного цвета.
— Краготт, если быть точным. Нет-нет, это кое-что получше. Краготт лишь увеличивает выносливость организма и позволяет оставаться в сознании даже со смертельными ранами. А это, — он взглянул на инъектор, — я назвал это Амризией. Этот препарат — венец моего гения. Именно из-за него меня невозможно убить.
— Но, похоже, тебе приходится время от времени делать себе инъекции, — заметил я. Слишком серьезный недостаток, чтобы считать это препарат гениальным изобретением, хотя, все же, это было опасно. Дай его, например, тысяче Человек, и у тебя будет практически непобедимая армия, по крайней мере пока действует препарат.
— Твоя правда. И это не единственный его минус. Я хотел его доработать, но я ждал почти сорок пять лет и у меня не осталось терпения. Сначала я отомщу тебе, а потом займусь улучшением препарата. Ты мог бы мне в этом сильно помочь.
— Повторяю для глухо-тупых: я не знаю, почему я бессмертен. Я говорил это тебе сорок пять лет назад и говорю сейчас. Ты можешь спрашивать до тех пор, пока у тебя язык не отсохнет, но мой ответ не изменится.
— Значит, не хочешь говорить? — вздохнул Нерос.
— Я же тебе…
— Тогда сделаем по-другому. Если встать с кресла, есть пять секунд, прежде чем произойдет взрыв, если кто-то займет место, таймер сбросится и взрыва не будет.
С этими словами Нерос поднялся из кресла. Иолай и Верон, стоявшие ближе, рванули к креслу, но Верон оказался быстрее и успел усесться раньше, чуть не сбив киборга с ног.
— Все продолжаешь строить из себя героя, — сказал Нерос. Он взял второй бокал, стоявший на стеклянном столике, и налили себе вина.
— А ты — злодея.
— Кто-то должен, — пожал он плечами и залпом выпил, затем вновь наполнил бокал.
— У меня вопрос, — поднял я вверх палец. — Ты хотел повесить на меня убийство сенатора, но после взрыва от него ничего не осталось.
— Да? Печально, — вздохнул он театрально. — Думаю, для обвинения хватит и простых слов.
— И кто же меня обвинит? Ты же не можешь использовать личину сенатора.
— Зато могу использовать любую другую. В мой продвинутый трансфэйсер загружено много лиц и голосов высоких чинов из Правительства, место которых легко заменить, особенно в это время хаоса и неразберихи.
— И откуда другое должностное лицо узнает о смерти сенатора?
Нерос слегка замешкался с ответом. Видимо, он не до конца все продумал, но все же импровизатор из него был почти таким же хорошим, как я. Почти.
— Я… что-нибудь придумаю. Не волнуйся обо мне, лучше подумай о том, как самому выбраться из сложившейся ситуации.
— О, я уже все придумал. — Подняв пистолет, я выстрелил в голову Нероса. Опять. Сигара и бокал с вином выпали у него из руки. Расплескавшееся красное вино смешалось с алой кровью.
— Это же бесполезно, — сказал Иолай.
— Это даст нам время. Сколько потребуется времени, чтобы добраться до корабля?
— Хочешь улететь и оставить все как есть? — спросил Верон ледяным тоном. Еще чуть-чуть и он начнет кричать на меня, чтобы я прекратил стрелять в его отца, а потом еще и меня обвинит во всем, что происходит.
