Петр Воробьев - Разбой

280

Анагогизм – упрощение.

Нотэпейро – старинное название Синей Земли.

Кортомщик – арендатор.

Чепарун – щеголь.

Граммиревмато – линия электропередач.

Согласно Геродоту, что-то подобное афинский мудрец Солон сказал царю Лидии Крезу.

Выжлятник – старший псарь.

Доезжачий – старший чин псовой охоты.

Марог – блюдо из яиц, мёда, молока, муки, и других составляющих, приготовляемое на водяной бане.

Брача – смычковый инструмент, подобный скрипке, но больше по размеру, и со строем ниже.

Макрофон – ну очень большой динамик.

Чесни́ца – бездрожжевой хлеб.

Иван Андреевич Крылов, а вы как думали?

Приспешный каток – вид кухонного стола.

Максимилиан Волошин, 1906.

Ленсманн – глава сельской стражи.

Фюльк – сельская область, единица самоуправления.

Войт – выборный глава городской управы.

Аспидоплан – аппарат, способный к вертикальному взлёту и использованию эффекта динамической воздушной подушки в крейсерском режиме.

Трефальдгросс – гросс в третьей степени, 1443 = 2985984.

Полисимпан – представление физической реальности как совокупности всех параллельных вселенных нетривиальной вероятности.

Аиссометр – прибор, показывающий скорость изменения высоты полёта (вариометр).

«Устав Киндасвинта» приблизительно соответствует реально существовавшей «Визиготской правде» (Liber Iudiciorum).

Повествование, складывающееся в голове у Буаха сына Ройга – это дикое месиво из русских литературных переводов ирландских саг.

Стихотворение «Видение» сочинено В. С. Соловьёвым в 1886 году в состоянии автогипноза.

Филид – сочинитель и исполнитель песен, толкователь законов, хранитель эпоса, и при необходимости колдун.

С извинениями Булату Шалвовичу.

Ямник – длиннотелая и коротконогая порода собак, используемая в норной охоте.

Чумбур – ремень, соединяющий упряжь пристяжной лошади с упряжью коренника.

Постромка – толстый ремень (или веревка), идущий от хомута к вальку у пристяжных лошадей.

Шабур – грубая домотканая верхняя одежда.

Керста – склеп.

Парафраз Уолта Уитмена.

Кода. Ралланд. История Танемарка велась обычно с первого Кнутлинга. При каждом упоминании этого обстоятельства его потомок Сеймур надувался, как брачующийся самец жабы, и гладил висевший на груди древний оберег в виде черветелого змея. У дядюшки, светлая ему память, были свои слабости. Откровенно, причин для гордости не было – не то чтоб это был самый первый танемаркский властитель. Через все тёмные века, события, зачастую кровавые, рассыпали целую череду имён. Историки просто выбрали отправную точку именно в пределах того полувека, когда на юго-западе Янтарного Моря ровно ничего драматического не происходило, а по окончании этой передышки, у танов уже имелись свои хронисты, что вели летописи по последнему слову исторической науки, то есть сроки правлений и законоговорительств у них мало-мальски сходились. Того же никак нельзя было сказать о хронологии чехарды правителей, предшествовавших первому Кнутлингу. Правили, да и жили, они обычно недолго. Зачастую на владение одной землёй, что в более просвещенное время сгодилась бы на наделы для пяти бондов, покушалось столько же самопровозглашённых конунгов, что тоже не могло не привести к путанице. Взять даже предыдущего конунга, завоевателя, острослова, и мучителя. Времена его рождения и смерти были известны довольно точно, если отмерять по рунным камням и законоговорителям. Но стоило добавить в сопоставление и этлавагрские хроники, как получалось, что в первый поход на Лимен этот завоеватель отправился, ещё когда не только что не брил бороды, а скорее всего и читать-писать толком не научился. Так что первый Кнутлинг просто положил конец путанице. И то, не он сам, а его историографы. Всё равно это заслуживало лучшего прозвища, чем просто «Старый». Это даже если не вспоминать заслуги в собаководстве. Но суд истории прихотлив. Хочешь, чтоб тебя назвали «Просветитель», а назовут «Невысоким», или ещё как-нибудь. Или взять покровителя лётчиков – тот «Парящий», а вот покровитель аэронавтов… // С такими мыслями, Горм сын Рагнара в последний раз пробежал глазами по приборам – все параметры в пределах допустимого. – Пора, – сказал конунг. – Пора! – повторили Бланид и Бевинн. – Но зачем всё-таки? – спросил Буах. – Зачем? Если ты сердцем понимаешь, объяснения ни к чему. – Горм покачал головой. – А если не понимаешь, никакие объяснения не помогут. // Конунг плавно двинул сдвоенный рычаг, как на корабельном машинном телеграфе. Пол под ногами задрожал, стрелка аиссометра двинулась. Защёлкали фотокитоны. На струях пара, разогретого звёздным жаром термоядерного синтеза, замок Коннахт степенно поднялся в воздух.