на суд комиссии Военной коллегии. Комиссия тоже была в восторге и Чернышев подготовил на имя императрицы доклад о необходимости скорейшего перевооружения артиллерийских подразделений, ведь даже на старом порохе можно было безнаказанно расстреливать противника с предельных дистанций. Что же касается реактивных снарядов, то тертый калач Чернышев, учитывая отсутствие пока массового производства бездымного пороха, в доклад императрице этот вопрос не включил. А ну как не получится? Ну ничего, Москва тоже не сразу строилась. А ракеты мы и без доклада сможем делать. Кроме того, Воронов, убедившийся в эффективности паровых машин, развернул в Туле их массовое производство и начал полное перевооружение своего завода.
Кроме этого, получилось обсудить с Чернышевым вопросы организации медицинского обеспечения в армии. За прошедшее время я успел набрать среди представителей высшего эшелона власти определенный авторитет, поэтому к моим предложения начали прислушиваться намного внимательнее, чем на первых порах. Предложив ему внедрить в программу боевой подготовки занятия по оказанию само и взаимопомощи, а также рассмотреть вопрос формирования в полках эвакуационных команд, я оставил его наедине с небольшой методичкой и образцами кожаных турникетов и ИПП, в кожаной обертке, которые уже были у каждого моего бойца, в большой задумчивости.
***
Следующие пять дней я провел усиленно занимаясь физической подготовкой, гуляя по городу и детализируя планы, а также встретился с Кулибиным. Застал я Ивана Петровича в опытовом бассейне, в котором он испытывал паровой катер. В тот момент, когда я зашел в большой ангар, в котором проходили испытания, Кулибин стоял на корме катера и увлеченно подгонял помощника, раздетого по пояс и поддувающего мехами воздух в топку парового котла.
Ангар походил на парную в русской бане. Катер был окутан отработавшим паром, с шумом выходящим из рабочего цилиндра, а в воздухе стояла взвесь воды, взбитая шлицами колес. Хорошо хоть дым выводился наружу через длинную трубу, проходящую через крышу ангара, а то была бы настоящая банька по-черному. Но это не главное, главное машина и колесный движитель работали!
Надо сказать, что к созданию опытового бассейна Кулибин подошел весьма оригинально. Вместо того, чтобы строить бассейн и пускать туда модель корабля, он испытывал реальный прототип парового катера, установленного на подставки, а под ходовыми колесами соорудил большие чаны, вода в которых создавала необходимое сопротивление. Ведь ему нужно было проверить только работу паровой машины и колесного движителя, а для корпуса катера он взял готовый баркас длиной метров пятнадцать.
Узнав меня, Кулибин что-то крикнул помощнику и спустился вниз по узкой стремянке, стоящей у борта катера.
– Здравствуйте Иван Николаевич! – поздоровался Кулибин и вытер полотенцем пот с лица, – Какими судьбами к нам?
– Здравствуйте Иван Петрович! – ответил я, – Заехал по делам в столицу и решил заодно посмотреть на ваши успехи в деле судостроения. Я смотрю у вас уже все готово?
– Все готово никогда не бывает, – махнул рукой Кулибин, – всегда есть, что улучшить, но в целом вы правы. Хоть сейчас на Неву. Жаль угля нет, Ростислав Альбертович говорит, что на дровах тяга намного хуже, но обещал к весне обязательно доставить пудов сто.
– Великолепно Иван Петрович, уверен, что ее величество будут в восторге. А что у вас с дальнеизвещающей машиной? – перевел я беседу на более интересующий меня вопрос, поскольку в изготовлении катера нисколько не сомневался.
– А с дальнеизвещающей машиной тоже, как вы выразились, все великолепно! – ответил Кулибин и показал куда идти, – Пройдемте в мастерскую, я сейчас все покажу! Когда вы сказали, что обязательно найдете применение такой машине, у меня словно крылья выросли и несмотря на занятость здесь и в Академии наук у меня все получилось. И чертежи готовы и азбука!
Посмотрев чертежи, я довольно легко в них разобрался. Схема была проста и довольно легко реализуема. Это был семафор, оснащенный оригинальными прожекторами Кулибина. Нужно было только заинтересовать лиц, принимающих решения, и выбить под строительство линии связи деньги.
– Что ж, – посмотрел я на Кулибина, закончив с чертежами, – думаю, что от этого изобретения будет большая польза. Один вопрос Иван Петрович, если башни смогут делать любые плотники, то фонари, наверное, нет?
– Зрите в корень Иван Николаевич, таких фонарей всего две штуки на свете, их никто еще не видел! – ответил изобретатель.
– Хорошо Иван Петрович, давайте поступим так. Вы пока занимайтесь своими делами, а я займусь этим вопросом, как будут новости, так сразу вас навещу! – откланялся я.
Интерлюдия Варшава
В то время, как Викинг в Питере планировал восхождение на трон герцога Курляндского, южнее, в Речи Посполитой, происходили не менее захватывающие события.
Граф Потоцкий не стал долго задерживаться в родовой вотчине. Как только вопрос с австрийским присутствием на территории Галиции решился в пользу поляков, он поднял свою, к этому времени уже восьмитысячную, армию и двинулся на Варшаву. Он твердо решил пойти ва-банк и сместить Августа Понятовского. Конечно, учитывая процедуру голосования на выборах короля, когда голосовать может любой шляхтич, никакой гарантии, что он станет королем, у Потоцкого не было. Есть в Польше и более знатные и богатые магнаты. Да и вообще, на этих выборах в основном все решают подковерные договоренности и подкуп избирателей. У Потоцкого же было только два, но весьма немаловажных козыря – боеспособная армия в восемь тысяч бойцов и слава освободителя Галиции.
Не встречая никакого сопротивления, Потоцкий дошел до Варшавы и ворвался в королевский дворец прямо во время шикарного приема, так называемого «четверга у польского короля», проходящего, как нетрудно догадаться, каждый четверг и имевшего известность по всей Европе.
Произнеся пламенную речь, о том, что Польшу рвут на куски, а король проводит время на балах, Потоцкий поместил короля под домашний арест и созвал заседание сейма. На заседании сейма он повторил свою речь и добавив аргументов в виде войск, оцепивших королевский дворец, заставил сенаторов проголосовать за низложение Понятовского, а потом придя к арестованному королю с этим решением, получил от него, под гарантии личной безопасности, письменное отречение. Первый шаг к польской короне был сделан!
Глава 3
Десять дней с момента встречи с Софией прошли, но в свободные минуты мое сознание постоянно возвращалось к ней. Вернувшись вечером домой, после встречи с графом Соймоновым, ставшим первым директором, созданного по его же предложениям, Горного училища, я сидел в кабинете и продолжал детализацию плана подготовки группы к предстоящим мероприятиям, как вдруг услышал за окном звук подъехавшей кареты, а через пару минут раздался звук шагов и в кабинет ворвался
