поинтересоваться про Софию:
– Ваше величество, разрешите еще один вопрос, а где сейчас ваша очаровательная кузина?
– Как где, – удивилась Екатерина, – убыла к себе в аббатство!
– Вот как, а я хотел обсудить с ней некоторые вопросы по Швеции! – расстроенно ляпнул я первое пришедшее в голову.
– Принцесса должна быть вне подозрений, она и так пробыла здесь непозволительно долго, да и от таких молодцев, как вы, девиц надо держать подальше, а то понаделаете глупостей. Только не говорите граф, что не замышляли ничего такого. Знаю я вас молодежь! – погрозила мне пальчиком императрица.
Глава 4
Одновременно расстроенный, что не удалось увидеть причину своих переживаний, и обрадованный, что не пришлось объясняться и можно спокойно делать свои дела, я вышел из Тронного зала и направился к Елагину. Потемкина нигде не было, но судя по тому, что Григория Орлова задвинули, а Потемкин оказался в числе членов Совета, да еще и Екатерина поменяла свою позицию по крепостному праву, теперь у них точно все срослось, как надо! Конечно, глупо было бы рассчитывать, что она возьмет и сразу отменит крепостное право. Ведь одаривание землями и крепостными было основной формой поощрения дворян. Но и то, что она совершила своим указом, было похоже на переворот. Все же наши беседы с Потемкиным не пропали даром.
У Елагина я получил пятьдесят тысяч ассигнациями и написал Потоцкому письмо, в котором упомянул про его приглашение в Станислав и предложил встретиться для обсуждения того, о чем он мечтал, через три недели на границе в районе Смоленска, оставив его Ивану Перфильевичу для отправки. Разрешение императрицы на использование дворца в Москве было получено еще раньше, значит можно было начинать подготовку группы.
Вернувшись в особняк Потемкина, я застал просто идиллическую картину. Добрый сидел облепленный старшими детьми Марии и аккуратно качая на руках почти годовалого Наполеончика внимательно слушал Марию, которая делала домашние дела и что-то увлеченно рассказывала. А что, подумал я, это был бы неплохой вариант, не будет же красивая молодая женщина теперь одна до конца своих дней. Я, конечно, материально позабочусь обо всех, но и личное счастье тоже не последнее дело.
Вырвав Доброго из семейной идиллии и позвав Пугачева, мы прошли в кабинет, чтобы определиться с планом действий, но перед этим я кратко проинформировал соратников о судьбоносном совещании:
– Слушайте сюда мужики, сегодня императрица провела совещание, которое перетряхнет всю жизнь в империи, – заставил я напрячься собеседников, – да не очкуйте, надеюсь в хорошем смысле этого слова. Вышел высочайший указ о сокращении барщины до трех дней, запрете продажи крестьян без земли, запрете телесных наказаний и много там еще других послаблений. Вот видишь Емельян Иванович, не пропала даром наша работа. Я же говорил, добьёмся улучшения жизни простых людей без войны и бунта!
– Слава тебе господи! – перекрестился Пугачев, – Услышал наши молитвы. И правда тебя бог послал к нам Иван Николаевич!
– Да, новости хорошие командир! – тоже перекрестился Добрый, – А ну, как помещики начнут воду мутить? Им ведь это не в жилу будет!
– Ну, думаю Екатерина им быстро рога пообломает, а мы поможем, если надо будет. Ладно, давайте к делу, – сменил я тему разговора, – Я сейчас пишу письмо Гному с указанием собрать группу и в полной выкладке срочно отправить в Москву, а Ефрема, Архипа с детьми и кухарку Марфу отправить в Питер с вещами. Вы забираете деньги для Гнома и через неделю выезжаете в Москву. Вот разрешение на использование дворца для тренировок и поручение командиру полка оказать нам полное содействие, – отдал я Доброму бумаги, полученные у Елагина, – в Москве готовите дворец для тренировок и встречаете группу. После их прибытия, отправляете две тройки с деньгами к Гному. Пять тысяч оставите на премии бойцам и приступаете к тренировкам. Как получаете от меня сигнал, выдвигаетесь в Питер, а я пока с поляками разберусь!
***
Двенадцатого января 1771 года, встретив в пути Рождество и Новый год, мы вместе с отдохнувшим в краткосрочном отпуске Вейсманом были на русско-польской границе в пограничном селе Гусино, недалеко от Смоленска, а еще через пять дней там появился Потоцкий, развернувший большой лагерь и пригласивший нас на переговоры в свой шатер.
– Желаю здравствовать господа, располагайтесь! – предложил нам присесть Потоцкий.
– Вам того же граф, – ответил я, присаживаясь в походное кресло, – с господином Вейсманом вы уже знакомы, а я имею честь представиться вам повторно, граф Иван Николаевич Кетлер-Крымский!
Потоцкий присутствовал на переговорах один, но я не стал отправлять Вейсмана. Он парень толковый и мне без такого помощника в будущем никуда. Вот и пусть опыта набирается.
– Кетлер, Кетлер, – проговорил вслух Потоцкий, пытаясь что-то вспомнить, – Если мне не изменяет память династия Кетлеров правила в Курляндии, но она же прервалась!
Я молчал, ожидая уточняющего вопроса и не желая первым начинать доказывать свою правоту.
Поняв свою ошибку, Потоцкий сдал немного назад:
– Прошу меня извинить граф, что на мгновение усомнился в ваших словах. Очень уж неожиданно все это. Уверен, что у вас есть все основания называться Кетлером!
– С кем не бывает граф. Зато я могу вас поздравить, у вас прекрасная память. Как раз по этому вопросу у меня есть к вам предложение от ее величества императрицы Екатерины Второй! – я протянул ему верительную грамоту, подписанную императрицей.
– Я вас внимательно слушаю! – ответил он, прочтя грамоту.
– Учитывая, что у вас сейчас самая боеспособная армия в Польше, шансы стать королем у вас есть, но небольшие. Поддержка русского государя в этом деле гарантированно склонит чашу весов в вашу пользу. Вы в ответ освободите Курляндское герцогство от вассальной клятвы и признаете его независимым государством! – сделал я паузу, давая Потоцкому проявить свои аналитические способности.
– А вы граф станете герцогом Курляндским, браво! – похлопал он в ладоши, – Учитывая, что я ваш должник за Галицию, это самое меньшее, чем я могу вас отблагодарить. У нас есть поговорка «Potrzebny jak dziura w moście», что в переводе на русский означает «Нужен как дыра в мосту». Очень эти слова подходят для Курляндии!
– Браво будущему королю Польши! – похлопал я в ответ, – Но это только цветочки, как говорят на Руси, а ягодки то повкуснее будут. Вы ведь пойдете возвращать Поморье?
– Конечно граф, без контроля над побережьем мы всегда будем во власти пруссаков! – ударил он кулаком по ладони.
– Хорошо, предложение ее величества таково. Мы помогаем вам оружием и огненным припасом, а также направляем вам инкогнито графа Суворова, с которым вы имели честь встречаться.
