но толпами и стаями. Подобные бигусам рвались на Землю. Постепенно же ситуация меняется, и с каждым годом увеличивается процент опасных зверей оранжевого и красного уровня. С чем это связано? Есть предположение, что с повышением магического фона. Ведь не зря же и сильных магов также стало рожаться больше, чем, скажем, лет двадцать назад.
— Когда его привезут?
— Завтра! — Камила чуть успокаивается и спрашивает. — Когда у тебя появится время, чтобы принять и посмотреть зверя? Или ты все выходные проводишь со своими друзьями?
Вот и вернулась прежняя Камила. Уже намеком дала понять, что в курсе, что я променял домашку с ней на гулянку с Казанцевой. Конечно, в курсе. Многие из школы видели, как мы уезжаем, а потом какая-нибудь девчонка обязательно доложила Камиле.
— Давай завтра в полдень? Уже будет доставлен?
— Да.
— Тогда везите на базу царских охотников. Я сразу приступлю к делу.
— Ура! Ты лучший, Даня! — Снова в Камилу вселилась веселая простодушная девочка. — Когда всё получится, я обязательно испеку тебе своих ватрушек! Пускай я не знаю рецепт твоей мамы, но я буду стараться!
— Ловлю на слове, — усмехаюсь. — Жду копытоса и…ватрушек.
Кладу трубку и натыкаюсь взглядом на глаза разбуженной Леры. Ее головка лежит на моем плече, а нога с рукой закинуты на меня сверху.
— Я слышала женский голос. Красивый голос, — улыбается рыжая. — Твоя девушка?
— Нет, всего лишь одна барышня, — качаю головой.
— Барышня? — хлопает Лера глазами. — В семь утра в выходной? Смотрю, Даня, ты уже и знатных дамочек себе завел, — хихикает она и тянется к моим губам.
Отвечаю на поцелуй. Чувствую, как чьи-то шаловливые, но умелые ручки уже работают над моим инструментом, поднимая его в бой. А он только и рад. Что ж, почему бы не размяться перед завтраком.
Всё же мое либидо в последнее время сильно выросло. Похоже, повлияло поглощение двух физиков. А то я заметил, как Лене тяжело приходится. Бедняжка едва выдерживает меня. Ну вот ради нее и разгружаюсь сейчас с Лерой.
После бурного утреннего кувыркания я на такси отправляюсь на базу. Чуть опаздываю на рукопашку, за что Гризли заставляет меня пробежать вокруг базы. Послушно выполняю.
После рукопашки тренируемся в тире. Стреляем по мишеням из автоматов и пистолетов. Потом уже сидим за партами и слушаем Картежника. Умный мужик, он знает повадки сотен видов. Нас же он заставляет выучить всего лишь полсотни самых известных.
Когда «уроки» заканчиваются и день клонится к концу, я провожаю ребят на парковке. Первым отчаливает Гришка. Он уже садится в свою «Чайку», и тут вспоминаю:
— Звякни Кате, кстати. Если сам хочешь, конечно, — говорю казаху.
Придержав дверь открыто, он морщит лоб, потом смотрит внимательно мне в глаза.
— Знаешь, Дань, а вот не хочется.
Я удивился. Не ожидал от Грихи такого равнодушия к девушке, которую он одно время хотел сделать своей постоянной женщиной. Ну с другой стороны, всё логично. Гормоны успокоились и включились оценочные суждения. А Гриша из тех парней, кто думает прежде чем делать. Уверен, он проанализировал образ жизни Кати и пришел к выводу, что ему не по пути с обожающей бои зажигалкой. Здесь я с ним, пожалуй, соглашусь. Экстремальная Ухова совсем не пара для насквозь патриархального казаха.
— Значит, не звони, — просто говорю.
— Ага, — Гриша кивает, принимая мою поддержку.
Он захлопывает дверь, и «Чайка» трогается.
— Что за Катя? — тут же накидывается Света. И как до сих пор блондинка смогла удержаться от расспросов.
— Спросишь Гришу, — пожимаю плечами.
Она капризно надувает губки, но решает, что игра не стоит свеч.
— Да я и так уже поняла, что одна из ваших клубных подружек, — отмахивается. — Слушай, через две недели мы едем с папой и мамой на горячие источники на Урале на один день. Род Соколовых официально приглашает тебя, Даня.
— Благодарю… — опешил я.
Они что, серьезно? Каким вообще местом здесь я? Это же семейный отдых, а мы со Светой даже не обручены. Что подумают люди? И что я скажу Грише? Прости, бро, но я еду с твоей любовной мечтой купаться на источник, хоть сам на нее не претендую?
— Сколько у меня времени на ответ? — собираюсь с мыслями. — Просто не знаю, какие будет планы через две недели.
Света хмурится.
— Ну завтра-послезавтра скажи, пожалуйста.
Как раз подъезжает ее машина, и блондинка уходит.
А на следующий день на базу прибывают Енеревы — Эльдар и сама Камила. Вместе с их лимузином заезжает седельный тягач, загруженный железным контейнером.
Мы со Степаном и еще пятью царскими охотниками встречаем кортеж.
— Даня! — радостно приветствует меня Камила, чуть ли не подбежав ко мне. — Он в контейнере!
— Зверь усыплен снотворным, — сообщает подошедший Эльдар, на его лице блуждает вечная лисья ухмылка. — Но через час его действие должно спасть. Нужно либо снова усыпить копытаса, либо перенести в хорошую камеру.
— Перенесем, — Степан кивает Гризли и остальным. Царские охотники принимаются за разгрузку контейнера.
Эльдар же деловито спрашивает:
— Данила, а когда ты сможешь начать дрессировку…
Его резко прерывает яростное ржание и звуки железных ударов — словно грянул железный гром. Люди Енеревых уже отперли двери, и охотники застыли в напряженных позах. Грохот раздается из контейнера. Там, куда попали удары, на стальных листах образовались выпуклости.
— Похоже, сейчас, — я бросаюсь к тягачу. Одновременно включаю телепатическое сканирование. Зверь проснулся и он в бешенстве. Бьется об стены контейнера, пытаясь выскочить наружу.
— Даня, справишься? — окликает меня Степан, уже покрывшись огненным доспехом.
— Да, только пусть все отойдут.
— Гризли, Кот, Картежник, Кедр, Гроб — пять шагов назад! Держать вход на прицеле.
Царские охотники отступают, я подхожу к распахнутой двери контейнера. Внутри буянит огромный серебряный жеребец. Больше любой лошади. Настоящий тяжеловес. Но статный и до неприличия красивый. А на лбу торчит винтообразный рог. Настоящий единорог из сказок!
Копытос бьется рогом, телом и копытами о бедный контейнер, который скоро разлетится на обломки, несмотря на толщу железа.
Я проникаю ментальным щупом в голову зверя. Приказываю:
«Спи. Ты хочешь спать».
Зверь водит головой, потом сонно моргает глазами. Я усиливаю нажим приказа, и жеребец неожиданно ложится на пол. Сгибает колени, опускает голову и засыпает. Громкий храп раздается из железного ящика.
Удивительно. Думал, зверь будет спать стоя, как обычно делают лошади. Сейчас порылся в его воспоминаниях. Копытосы обычно тоже отдыхают на ногах, строение коленных суставов позволяет. Ложатся же копытосы только тогда, когда чувствуют себя в безопасности. То, что этот зверь лег, показывает, что он принял мою команду как само собой разумеющееся, а не вторжение извне. Такого зверя, правда, будет просто дрессировать. Всё же Картежник прав — знание повадок зверей помогает понять, чего от них ждать.
— Можете расслабиться, — оборачиваюсь к застывшим царским охотникам и благородным гостям. — Зверь проспит столько, сколько нужно. Он отлично поддается дрессировке.
— Даня, можно на него взглянуть? — растеряв всю свою «модельность», Камила поднимает сжатые кулаки к лицу и смотрит на меня, как маленькая девочка на Деда Мороза.
— Да.
— Данила, это точно безопасно? — волнуется за сестру Эльдар.
— Я контролирую зверя, — киваю
Степан гасит доспех и подходит вместе с Енеревыми.
— Типичный копытос, — майор совсем не вдохновляется поразительной красотой зверя. — Видел раньше парочку. Только те были алыми.
— Какой потрясающий! — выдыхает Камила, глаза брюнетки восхищенно блестят. — Я так рада за брата! Будет ездить на белом единороге, словно в сказке! А потом, когда наступит моя срочная служба, настанет моя очередь на нем кататься! — заявляет нетерпящим возражения тоном.
— Да красавец знатный, — Эльдар возвращает прежнюю ухмылку. Бросает взгляд на вмятины в стене. — И, главное, сильный. Он сделает хорошую рекламу нашему предприятию. Данила, ты уже оценил задачу? Сколько потребуется время на дрессировку, можешь сказать?
— За месяц управлюсь, — размышляю. — Как сказал, судя по первому впечатлению, копытос хорошо поддается дрессировке, но нужно наблюдать за ним, вдруг вскроются какие-то нюансы.
— Конечно, лучше перестраховаться, — соглашается сын главы рода. — Нам точно не нужно, чтобы эта серебряная махина растоптала моего брата.
И косится на меня. Намек понят. Или предостережение, как посмотреть.
— А как мы его назовем⁈ — азартно спрашивает Камила и заявляет безапеляционно. — Такой красивый зверь не может быть без имени.
Эльдар чешет подбородок.
— Может, Призрак?
— Какой же он призрак? — не соглашается Камила. — Он чудесен, а не призрачен!
— Зефир? — зевает Степан, которому эти разговоры
