Перила оказывались слишком близко или слишком далеко. Она часто запиналась об откидные люки, и потому получила множество синяков. Бедная девочка даже не знала, день сейчас или ночь, так что Дантавакра мог лишь догадываться, насколько туго у нее завязаны глаза. Она могла бы спрятаться на своей койке, но не делала этого, блуждая между веревками и перилами, пытаясь составить в уме карту палубы, – и это действительно впечатлило всю команду.
Даже повязка на глазах была необычной. На красной ткани были вышиты странные символы, и казалось, что повязка намертво прилипла к ее голове, а не была завязана на ней. Без сомнения, девочка происходила из богатой семьи, но, судя по тому, как малы были ей сандалии, для ее родителей настали трудные времена.
И все же было в девочке что-то обезоруживающее. И не потому, что она единственная, кто по-доброму относился к Дантавакре. Все было потому, что она словно бы видела через повязку какую-то магию. Возможно, потому, что сама ее и искала. И все же именно она и помогла ему понять, что те дни, когда ты, ничего не делая, прохлаждаешься под дуновениями легкого бриза, – самые лучшие.
Так что Дантавакра из Чеди проводил время, прислонившись к перилам, замерев напротив каюты царевича, ожидая свою новую подружку и тщательно пресекая все попытки Близнецов подружиться. С Ваури все было легко. Она постоянно искала, чем заняться, просила его шутить, прогуляться, описать проплывающих мимо дельфинов, поиграть с ней в соломенные куклы. Дантавакра понял, что она вполне могла бы стать ему той самой сестрой, которой у него никогда не было. Вот почему, когда сегодня она, нахмурив брови, вышла к нему, Дантавакра легко подчинился ей, когда она потянулась к нему и прошептала:
– Тебе нужно завести новых друзей, ракхджай.
III
Белые волны бились о нос, забрызгивая его голую задницу. Дантавакра прекрасно понимал, что привыкнуть к этому он никогда не сможет, и был просто счастлив, что на гальюне сейчас никого не было. Он и так страдал, что приходилось стягивать штаны перед незнакомцами, и вообще, чтоб справить естественные надобности, ему приходилось ждать, пока Ваури пойдет на уроки, но, когда он свешивал задницу через борт корабля, перед глазами как наяву всплывал образ краснозадого бабуина.
Он даже в какой-то мере завидовал царевичу, чей ночной горшок опорожняли слуги. Про Мати и вовсе шептались, что у нее есть писсуар, прикрепленный к свинцовой трубе, сливающей все в море, но она тщательно охраняла секрет его работы: можно подумать, эффективная система общественной канализации могла потопить корабль. А может, оно так и было. Кто знает?
Он все еще был занят философскими размышлениями об устройствах выведения какашек с корабля, когда сбоку послышался тихий свист. К перилам неторопливо подошла гномка, кивнула Дантавакре и принялась стягивать штаны. Потрясенный Дантавакра судорожно вцепился в веревки, изо всех сил стараясь удержаться на ногах, хотя его качало, как маятник.
– Что ты собралась делать?!
Асанка в замешательстве уставилась на него:
– Да вот, собираюсь добавить немного коричневого к синему. Это ведь гальюн. Я прям задумалась, что ты здесь делаешь? – Она засмеялась, забираясь на перила и поворачиваясь задницей к морю. – Просто одерни такелаж. Мир тебе, житель материка.
Мир, усмехнулся Дантавакра. Найти покой и уединение на корабле было сложнее, чем отыскать удовольствие в храме Унни Этрал. Заведи друзей, вновь прозвучала у него в голове просьба Ваури. Как будто он раньше не пробовал подружиться с офицерами на корабле. В голове вдруг появилась гнусная идея. А что, если попытаться произвести впечатление на моряков, позаимствовав немного знаний? Что, если разжиться информацией у кого-то из низшего ранга, кого-то такого, кого не пустят в кают-компанию?
Вначале мысль о том, что ему придется разговаривать с Асанкой в тот момент, когда они полуголыми балансируют на перилах, заставила его поморщиться. Но, если подумать, чем это отличалось от разговоров в банях? Ну, разве что тем, что сейчас у тебя была голая задница. И как там говорится? Когда ты в Балхе, веди себя как балханец. И вообще, ему нужна была эта гномка! Он ведь не постеснялся бы спросить у конюха, как дрессировать жеребят! Так почему бы не спросить у опытного матроса о… гм, о чем он может у нее спросить, чтобы изучить это настолько хорошо, чтобы потом можно было обмениваться шутками?
Нестерпимая вонь заставила его повернуться к Асанке. Гномка, тяжко застонав, вскинула голову к небесам. Буль, буль, буль.
– А, так намного лучше. Это ублюдочная рыба решила у меня в животе целую империю основать!
Ладно. На болтовню в бане это мало походило, но отсупать было некуда.
– Весьма благодарна за эти сведения.
Услышав голос Мати, Дантавакра отодвинулся от перил и, прищурившись, принялся разглядывать женщину, стоящую вдалеке. Сегодня на ней был черный жакет с потускневшими медными пряжками, а лицо было настолько обветрено, что она походила на умопомрачительно красивую злодейку. Мати подняла свисток, который висел на кожаном шнурке у нее на шее вместо мангал-сутры, которую должна носить хорошая жена, и трижды дунула. Зеленая Вахта поспешно выстроилась вокруг нее неровным полумесяцем.
– Как следует проверили? – спросила Мати.
– Как следует проинспектировали, – откликнулся помощник капитана.
– Так поступают моряки!
– И так будет вовеки! – взревела команда.
– Ой какая суровая! – ласково протянула Асанка, вытаскивая чатту. – Главное правило капитана – следить, чтобы команда не причиняла вреда кораблю. А их слова – это клятва Черному Лебедю. Понял?
– Смекаю, – ответил Дантавакра.
– Уи, ты уже даже на нашем языке заговорил. Получается, не такой уж безнадежный!
– Так ты много времени провела в море? – растягивая звуки, спросил Дантавакра, добавив в конце: – А?
– Да, довелось малость, – мечтательно произнесла она. – Знаешь, я была даже в затонувшем городе. Я видела стены, башни и купола, мерцающие в голубом неземном свете, это был город наших древних поработителей. Он находился там, где, по картам капитана, глубина в тысячу морских саженей. Многие парни слышали эти байки и думали, что смогут раздобыть там сокровища, но стоило им перегнуться через перила – и они тут же передумывали. Там все было каким-то… неправильным. Город… даже мне трудно в это поверить… но казалось, что, пока мы на него глазели, он рос в размерах. Словно бы поднимался к нам… Ты мне не веришь? Клянусь Богиней Океана, город всплывал на поверхность. Меня просто в дрожь тогда бросило. Вскоре после того, как мы вернулись в теплые течения Калинганского моря, поползли слухи, которые рассказывали старые мошенники, – о проклятых островах ложных богов Амравати и Алантрисе. Говорят, это были острова-близнецы, ставшие
