Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 233
– Кушать будете? – поинтересовался вошедший следом за нами Ильяс.
– Я нет, посплю лучше, – тут же отозвался уже усевшийся на край одного из диванов мой бывший сокамерник.
– А я бы от чайку не отказался, а то замерз, как собака, – подаю голос я.
– Ну, так и сделаем, – кивает Эли. – Ты, парень, спать ложись, а нам с Мишей все равно пошептаться наедине нужно. Вот заодно и почаевничаем. А на будущее, если есть, пить или там в туалет захотите – перед дверью парни мои дежурить будут, им скажете, они все организуют.
Чаепитие у нас с Ильясом вышло долгое. От него я решил не скрывать ничего и рассказал все, что со мною произошло, начиная со злополучного сентябрьского утра почти три десятилетия назад. Я говорил, прихлебывая душистый чай с чабрецом и медом, а мой постаревший и набравшийся мудрости и житейского опыта друг слушал, изредка что-то по мелочам уточняя и задавая наводящие вопросы.
– Вот такие вот пироги, Эли, – закончив наконец свой долгий рассказ, пристально смотрю в глаза Ильясу.
Мол, сам смотри, дружище: верить мне или нет – тебе решать, но факт остается фактом: я тут и мне по-прежнему чуть больше тридцати, в то время как ты – уже старик совсем.
– Ничего себе история, Миша, – качает он головой в ответ. – Знаешь, не знал бы я тебя лично – никогда бы в нее не поверил. Но раз ты тут – значит, так было угодно Аллаху. Значит, у него на твой счет какие-то планы. И мой долг, и как твоего друга, и как истинного правоверного, тебе помочь.
– Эли, ты только не обижайся и не принимай мои слова за неблагодарность за все, что ты для меня сделал… Но я ведь не мусульманин! Я не верю в Аллаха. Так какие же у него могут быть на меня планы?
– Эх, Миша-Миша, – с легкой улыбкой, враз собравшей в уголках старых и мудрых глаз много пережившего и много повидавшего человека, ответил мне Ильяс, – сразу видно, что сопляк ты еще, хоть и был в свое время чуть не на десять лет меня старше… Если ты не веришь во Всевышнего – это вовсе не значит, что он не верит в тебя… Ну, а то, что решил Он какую-то важную миссию возложить не на правоверного, так кто мы такие, чтобы судить о Его замыслах? Он – создатель этого мира, и все, что тут делается, происходит исключительно по воле Его.
На несколько секунд он замолкает, достав из кармана массивные четки из черного с белой крапинкой обсидиана, и что-то беззвучно шепчет одними губами, наверное – какую-то молитву. А потом смотрит на меня своими зелеными глазами, в которых, словно у мальчишки-проказника, уже пляшут озорные бесенята:
– Так что, дружище, как ты когда-то любил говаривать: «Поздняк метаться – пол покрашен!»
Да уж, вот такого окончания нашего «теологического диспута» я точно не ожидал и, чуть было не подавившись от удивления персиковым вареньем, судорожно сглотнул и в голос расхохотался. Уже через секунду ко мне присоединился и Ильяс.
– Кстати, Эли, а когда же ты успел хадж-то совершить? Я помню, году в девятом или в десятом из Грозного прямые рейсы летали, но ведь желающих было – мама не горюй! Как же ты билеты достать умудрился?
– А я и не доставал, – разводит руками он. – Пешком ходил. В пятнадцатом… Почти два года на дорогу ушло.
Вот это ничего себе! Теперь становится понятным, откуда у Ильяса-хаджи среди горцев такой авторитет. Пеший хадж в Мекку – сам по себе поступок незаурядный, а уж после Большой Тьмы, превратившей в радиоактивную пустыню почти весь мир, – так и вообще подвиг. Человек, отважившийся на такое, может себе позволить и куда больше, чем нейтралитет в войне. И никто его ни в чем упрекнуть просто не рискнет.
– Силен! – уважительно качаю головой я. – И как это было?
– Страшно, Миша, – задумчиво отвечает Эли. – Я ведь тогда и поседел, в пути. Такого нагляделся – врагу не пожелаешь. Правильно эти древние греки говорили: «Если боги хотят наказать – они лишают разума». Те, кто начал эту бойню, были полными безумцами. А вслед за ними обезумел и весь остальной мир. Те, кто выжил после взрывов и пережил первые годы Тьмы, уподобились зверям. Честь, достоинство, совесть, доброта – все было забыто. Только сила, только ярость, только злоба… Страшное было время, Миша, и страшные вещи творились.
– Как же ты смог добраться до Мекки?
– Видимо, так было угодно Аллаху, – Ильяс снова начал перебирать костяшки своих четок. – Зато как я был вознагражден в конце пути! Представляешь, Мекка цела, девять минаретов Аль-Харама[148], как и прежде, подпирают небо, а Кааба[149] по-прежнему стоит в ее внутреннем дворе, служа киблой[150] всем правоверным… Ладно, что-то занесло меня, расчувствовался, ты уж прости. Похоже – старею. Давай, отправляйся-ка ты спать. Да и мне вздремнуть не помешает. А то, чувствую, через пару-тройку часов вокруг турки такой шухер подымут…
И вот уже больше суток мы с Русланом обитаем в этой комнате. Уже успели и поспать, и поесть густого, острого и горячего хаша и маринованной черемши под свежий лаваш, и чаю попить. Теперь вот он валяется на тахте, а я, борясь со скукой, чищу и без того идеально ухоженный полковничий пистолет. Ну, и лясы точим, не без того. Все расспросы о прошлом казаха-снайпера и об обстоятельствах, которые привели его в турецкую камеру, я решил отложить на потом. Часовой за дверью – парень, конечно, молчаливый, но ведь не глухой же? Думаю, не стоит лишние проблемы создавать, давая повод ко всяким ненужным подозрениям. Уж если представились знакомыми, то не стоит сейчас подробностями биографии друг друга интересоваться. На это время еще будет. А пока просто травим всякие байки, коих и у меня, и, как выяснилось, у Руслана в запасе превеликое множество.
Дверь вдруг распахивается. На пороге – Ильяс. Вид у него боевой и задорный: глаза сверкают, усы воинственно топорщатся, ни дать ни взять – старый, но еще не потерявший сил дворовый котяра после хорошей драки.
– И что ты все с этой ерундовиной возишься, Миша? – тычет он пальцем в «кольт», который я продолжаю вертеть в руках. – Бестолковая ж машинка, клянусь Аллахом. Весит много, патронов в магазине мало. Вот какой добывать нужно было.
С этими словами Эли достает из кобуры и демонстрирует мне свою «Беретту», кажется «девяносто вторую», если я ничего не путаю.
– Ничего ты, борода, не понимаешь в оружии, – укоризненно качаю головой в ответ. – Это ж не просто пистолет. Это легенда! Его же еще в начале двадцатого века на вооружение приняли. Да я, кроме него, вообще ни одного ствола, который бы так долго использовался, вспомнить не могу. Ну, разве что пулемет «браунинг», они с «кольтом» почти ровесники. Так что тут дело не в весе, не в скорострельности, не в точности и не в емкости магазина. Просто это – Пистолет с большой буквы «Пэ». Опять же, я ведь с ним в бой идти не собираюсь. Он мне как сувенир нужен, чисто с эстетической точки зрения: смотреть и любоваться.
Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 233
