тут языком чешем. У меня не было времени нормально осмотреть нашу добычу.
Тут я с сомнением поглядел на Метелицу.
— Возможно, тебе лучше отвернуться. Или в сторонку отойти.
Она дернула щекой.
— Да что я там такого не видела.
Ну… ее дело.
Я развязал мешок и аккуратно, стараясь ничего случайно не повредить больше, чем оно уже повреждено, вытащил добытые из болота останки.
Все-таки человек в кусках удивительно невелик. Но при этом Бьер, несмотря на свою худобу, даже в таком виде оказался слишком тяжелым. Ну точно, там какой-то перекос в мышечную массу. Чем-то он себя усиливал, к гадалке не ходи, иначе такой тощий парень (двадцать четыре года, в которые он был вынужден себя полностью убить, — это все-таки «парень», а не «мужик») просто не мог бы так оттягивать руки у качка вроде меня.
Вытащив чистый полотняный мешочек для сбора ягод — не озаботился я носовым платком! — я аккуратно начал счищать грязь с головы и лица.
Бьер, совершенно точно. Рот и нос, конечно, забиты грязью, под веками тоже грязь… Хм, не придется ли глазные яблоки менять? Надеюсь, он над ними хорошо поработал.
Метелица рядом со всхлипом втянула воздух.
— Я же говорил отойти, — сказал я, продолжая работу и не глядя на нее.
— Нет, мне нормально, — тихо ответила она. — А… он точно очнется?
— Точно или не точно, сказать не могу, — ответил я. — Но на первый взгляд повреждений, несовместимых с нежизнью, нет. Плоть упругая, кожа без пятен, чувствительность к Плану Смерти ощущается, видимых повреждений головы нет, мозг из ушей не льется. Но, если не возражаешь, я не буду его сейчас пытаться в чувство привести. Тут промыть все хорошенько надо, нужен источник воды. Опять же, каково ему будет в мешке ехать?
— Его можно вот прямо так привести в чувство⁈ — вот теперь Метелица была шокирована. — И он будет разговаривать⁈ Двигаться⁈
— Двигаться — как видишь, разве что головой крутить. Ну, если я ему вот к этому обрубку левой руки правую кисть прикручу, которая у нас тоже нашлась, еще ухо почесать сможет. Хотя зачем ему? Проще зуд у себя отключить. А говорить — да, скорее всего. Если ему никакие червяки язык не съели. Но это вряд ли, как я уже сказал, пропитка хорошая, по ощущению, еще на несколько месяцев точно хватило бы без подновления. А насекомые то, что алхимически пропитано, не жрут. Ладно. Это завтра посмотрим, когда до моей заимки доберемся.
Я так же осторожно упаковал Бьера обратно в мешок.
* * *
Не так-то просто промыть ротовую и носовую полость — но это еще цветочки. А если одновременно легкие и желудок…
С очисткой лица и тела Метелица мне помогла, и я счел за лучшее принять ее помощь. Если девушка так хочет быть полезной — ну что ж. Хотя по мне так нет более надежного чувства растерять чувства к человеку, чем любоваться на него в виде покоцанной мясной куклы.
Тем не менее Игнис справилась с поверхностным отмыванием тела быстро и, я бы даже сказал, профессионально. Я не успел еще достаточно ведер воды от ближайшего к заимке родничка натаскать — а у нее уже все было готово, и только одного ведра хватило! Это означало, что она привыкла к подобным задачам и научилась экономить воду.
Было очень любопытно, но спрашивать я не собирался. Однако Игнис что-то прочла по моему лицу.
— Это мой папа был судейским писарем, — сказала она. — А мама — работала помощницей смотрителя городского морга. В ее обязанности как раз входило обмывать тела. Ну, когда я постарше подросла и соседка отказывалась уже со мной сидеть, она меня брала с собой на работу. Я ей помогала.
— Ясно, — кивнул я.
— А твои родители кто? — спросила Метелица, кажется, почти машинально.
— Папа — мелкий предприниматель и компьютерщик… это что-то вроде специфического слабого мага. Мама — химик.
— Алхимик?
— Да, вроде того.
— У вас женщин в Гильдию принимают?
— У нас вообще все совсем не так. Ты забываешь, я не из мира Империи.
— А, точно! — Игнис искоса поглядела на меня. — Ты же много лет назад сюда попал, да? Совсем молодым?
— Вроде того.
Больше мы на эту тему не говорили.
— Это был простой этап, — предупредил я Игнис, когда мы разложили на столе ненормально тяжелый кусок тела (его как раз примерно по талию обрубили, еще кусок кишечника из живота свисал). — Теперь — сложное.
— Оживлять?
— Нет, анимировать, я надеюсь, труда не составит. Просто мы же хотим, чтобы он мог говорить, видеть, когда я его разбужу, так? Значит, надо промыть легкие и желудок от жижи. То есть желудок можно не трогать, но тут уж одно к одному. Некроманту, в принципе, пофиг, он все равно не ест, но дискомфорт, скорее всего, ощущается. Лучше уж это сделать, пока он без сознания.
— Конечно, — согласилась Игнис. — Ты ему грудную клетку вскроешь?
— Можно и так, но не хочу расходовать лимит клеток на восстановление. Так что сначала попробую взять под контроль сокращение гладкой мускулатуры и устроить промывание более естественным способом. Может, все-таки выйдешь?
Игнис мотнула головой.
— Тогда держи воронку.
Достаточно большая воронка у меня имелась — пригождается при введении консерванта в естественные полости химер. Так что мы начали вливать воду в нос и рот трупа. А затем я действительно брал под контроль мускулатуру гортани и диафрагмы — она отвечала на некро-воздействие, как я Игнис и сказал с самого начала — и заставлял труп блевать грязью. Много-много раз, пока наконец на выходе не начала литься чистая вода. Все четыре ведра, которые я притащил с родника, пригодились.
Пока мы заливали воду, Игнис держалась. Потом, когда я перевернул труп на бок и тот начал издавать соответствующие звуки, а изо рта и носа полилась жижа, девушка не выдержала. Зажав рот, опрометью кинулась к деревянной приставной лестнице на выход из лаборатории.
— Пустое ведро ближе! — бросил я ей.
Метелица последовала доброму совету.
— Прости, — он вскоре вернулась, вытирая рот. — Что-то я… Считала себя крепче.
— Да ладно тебе. Зрелище правда не слишком аппетитное. К тому же на уровне рефлексов вызывает ответную реакцию.
— А ты как же?
— А я, если ты заметила, с утра не завтракал, — со смешком ответил я.
В общем, с этим неприятным делом мы покончили. Затем Метелица притащила из своих седельных сумок чистую белую рубашку.
— Я для него смену одежды прихватила, — призналась она. — На всякий случай.
— Правильное мышление, — одобрил я. — А я — не подумал.
