Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

— А дальше-то что?

— А что дальше? Шмальнул кто-то из кустов да подбил меня. Очнулась уже в наручниках и с «Испорченным интерфейсом» за ухом. Ты извини, дальше рассказывать не буду. Тебе нахрен не надо, а мне сопли на кулак мотать не хочется. Просто знай, меня заставили смотреть, как убивают моих парней. И я очень хочу отомстить, но не просто убить этих тварей что сдали меня, а чтобы мучились. Если осуждаешь, могу собраться с силами, рассказать тебе с подробностями… как оно было.

— Да нет, спасибо, обойдусь. Глаз за глаз — я не против. Кого надо — убьём, кого не надо — замучаем. Тем более, как ни крути, ты не только мать моего лучшего друга, но и вроде как племянница моя, хоть и не совсем племянница. Кстати, у меня же теперь такие связи, думаю, можно попросить, чтобы этих «не товарищей» пристроили в самый глубокий котёл с самым расторопным кочегаром. Как думаешь, Шериф, матушка не откажет в маленькой шалости?

— Нет, вы посмотрите, какой мажор стал, — улыбается Елизавета Алексеевна.

— Не-е-е… Мажор — это сын твой, а я Тунгус, — смеюсь.

— Тунгус это да. А имя у тебя есть, Тунгус?

— А как же, есть конечно. Тунгусом кличут.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно.

— Да ты издеваешься, я тебе столько тайн открыла, даже кое-что из прошлых имён… а ты как этот.

— Это всё было в прошлой жизни, — качаю головой. — Того человека больше нет. Если откровенно — довольно дерьмовый это был человек. Хорошие люди в ад не попадают, — тяжко вздыхаю.

— Понимаю, братское сердце. Может быть, как-нибудь потом?

— Может быть, — решаю не продолжать препирательства. — Чёрт, кажется, впереди грузовики со стволами.

Схватив рацию, висящую на панели, Елизавета Алексеевна кричит в неё:

— Тревога, парни, возможно боевое столкновение, всем приготовиться! — затем, повернувшись ко мне, пробирающемуся к своему месту стрелка, скомандовала в спину: — Гнару сперва разбуди, пусть готовится перезаряжать пушку.

Глава восьмая

Дав по тормозам, Шериф остановила машину, слегка под углом по ходу движения, и, оглянувшись назад, крикнула:

— Гнара, врубай поле!

— Мне что, разорваться? — огрызается гнома.

— Ты же сама не хотела бросать вторую машину, так что постарайся, девочка.

— Я стараюсь, — продолжала бурчать гнома, и тут же радостно восклицает: — Шериф, здесь секционное поле!

— Отлично! — восклицает Елизавета Алексеевна. — Сколько секций?

— Четыре.

— Четыре? Нихрена ж себе. Мирные артисты они. Как же! Рассказывайте сказки, — зло цедит наша водила. И тут же командует: — Врубай переднюю и правую секции.

— Готово.

— Какие показатели?

— Двадцать на сто восемьдесят процентов. Вы правы, шериф, это не старательская машина. Правильно Тунгус эту зелёную завалил.

Так, мальчики и девочки, сейчас я сделаю небольшое отступление, чтобы пояснить этот, на первый взгляд, странный диалог. Ибо лично я в тот момент не особо понял, о чём речь. Точнее, понял, но лишь частично.

Гнара увеличила мощность передней и правой боковой секций соответственно на восемьдесят процентов каждую, за счёт противоположной стороны. Но, казалось бы, с чего они сделали выводы о том, что убитые мною бандиты именно бандиты, а не мирные артисты?

Это выяснилось несколько позднее, но вам расскажу сейчас, чтобы, так сказать, не отвлекаться в дальнейшем. Дело в том, что обычные старатели вообще не заморачиваются такими вещами, как секционное поле. По крайней мере, те, что работают на относительно безопасной территории, возле Свободного.

Те же, что катаются в более опасные места, туда, где есть шанс встретить бандитов, в основном используют двухсекционное поле. Ибо оно раза так в четыре дешевле того, что установлено на этой машине.

Также, изменение поля составляет обычно шестьдесят на сорок процентов, куда реже семьдесят на тридцать. Ибо, чем больше перекос, тем сложнее и дороже система. Да и всяких катушек и реле требуется куда больше, а это размеры. Либо используются артефакты.

В любом случае, четырёхсекционное поле, способное давать перекос целых восемьдесят процентов, дороже самого автомобиля, на котором установлено, раза так в три, а может и четыре. Это если без использования артефактов, а если с ними, то я даже гадать не возьмусь. Пусть Бобри разбирает и смотрит, может, удастся перетянуть на «Варяга».

Но главное в другом — нет смысла ставить такую систему на «мирную» тачку. Мирную — это, конечно, в реалиях Фаэтона. Это всё равно, что на какой-нибудь мотоцикл с коляской поставить зенитно-ракетный комплекс и ехать кататься в тайге: а вдруг вражеский истребитель мимо пролетит?

Нет, эта бибика создана для того, чтобы воевать. А точнее, грабить и убивать. Не удивлюсь, если здесь и пушка какая-нибудь модифицированная.

А тем временем Елизавета Алексеевна перескочила с места водителя на пассажирское и потянула с потолка вниз прибор наблюдения. Ну, знаете, как в кино, на подводных лодках. Соответственно, над кабиной поднялся перископ.

Прилипнув к окулярам, начала крутить рычажки, подстраивая изображение, с десяток секунд внимательно что-то там рассматривала, а затем, громко и матерно выругавшись, полезла к нам в кунг.

Щёлкнув на рации несколькими тумблерами, схватила микрофон и давай вещать на общей волне:

— Шериф вызывает Патруль, Шериф вызывает Патруль…

Примерно полминуты не было никакой реакции, затем в динамиках послышались щелчки и хрипение, а затем внезапно, без каких-либо помех в эфире прозвучало:

— Шериф — это вы? Вы живы?

— Отвечай по уставу, — рявкнула Елизавета Алексеевна.

Но вместо ответа из динамиков донеслось:

— Командир, командир, здесь Шериф!

Затем наступила тишина, видимо, эмоциональный радист отпустил тангенту. Но спустя десяток секунд послышалось:

— Патруль вызывает Шерифа, Патруль вызывает Шерифа.

— Ну, здравствуй, Волк, — на лице Елизаветы Алексеевны отображается облегчение.

Видимо, этот Волк свой в доску парень и пользуется её доверием.

— Рад, что ты жива, командир. Это твои тачки поперёк дороги раскорячились?

— Не раскорячились, а заняли боевую позицию. А то шастают тут всякие, неровен час снаряд поймаешь.

— Тоже верно, — соглашается Волк, — однако вынужден отметить, что машинки у тебя очень интересные, поэтому дальше по инструкции. Без обид, командир.

— Какие обиды, Волк, всё правильно. Дай мне несколько минут. Выйду из первой машины. Отбой.

— Принято. Ждём.

Положив микрофон, Елизавета Алексеевна метнулась назад в кабину и, схватив маленькую рацию, скомандовала:

— Ваня, там вроде наши. Поэтому без паники. Я сейчас выйду к ребятам, а ты поверни пушку назад и следи за