вечное ворчание — это какой-то великий двигатель прогресса в их понимании.
Так прошла неделя, наполненная работой и учебой. Веда тренировалась без остановки, не жалея себя: читала незнакомых людей, пытаясь распознать их скрытые дары, штудировала теорию по брошюрам, которые давал ей Светозар, и, конечно, постоянно практиковалась на добровольцах и не очень. Казалось бы, всё шло по намеченному плану, и можно было вздохнуть с облегчением, но именно в это время её начали мучить кошмары, один страшнее другого.
Сначала они были смутными и размытыми, как тени на краю сознания, которые исчезают, стоит только попытаться разглядеть их получше и понять, что же там такое таится. Но потом сны стали по-настоящему жуткими, детализированными и пугающе реалистичными. Ей снилось, как она умирает снова и снова, в самых разных вариациях и декорациях, словно кто-то перебирал перед ней бесконечную колоду смертей, выкладывая карту за картой, смакуя каждую деталь её гибели. Впрочем, кого этим удивишь в мире, где каждый второй встречный мечтает тебя либо прикончить, либо сожрать живьём, особо не церемонясь. Но дело было даже не в том, что именно ей снилось, а в том, как эти сны проходили. Они были пугающе реалистичны, до дрожи в коленях, до холодного пота, до ощущения, что всё происходит наяву, здесь и сейчас, а она просто не может проснуться и остановить этот кошмар.
Вот она идёт на работу по знакомой улице, и вроде бы обычный, даже скучный день, ничего не предвещает беды. Какой-то навязчивый таксист начинает выманивать у неё деньги, потом она оказывается в магазине, и там её внезапно встречают заражённые, и, разумеется, они встречают её далеко не приветливо и не радушно. Какой-то незнакомый парень хватает её за руку, и они бегут, бегут, петляя между припаркованными машинами и разбитыми магазинными витринами, но смерть всё равно догоняет их и настигает в самый неожиданный момент. Или она едет в вагоне метро, и вдруг случается страшная авария, вагон с грохотом сходит с рельсов, вокруг разбросаны тела, слышны крики и стоны, повсюду кровь, а потом она бредёт одна по тёмному, бесконечному тоннелю, цепляя подошвами ботинок промасленные шпалы. Затем перед глазами возникает ретро-кафе, и на руках у неё навзрыд рыдает незнакомая девушка, а следом прямо впритык возникает лицо заражённого с острыми, как бритва, зубами. Снов таких были десятки, если не сотни, и каждый будто выдирал по огромному куску из её нервной системы, забивая туда страх и изнеможение, оставляя после пробуждения лишь полное опустошение. Короче говоря, зачем нужны всякие стриминговые площадки с их ужастиками, когда фильмы ужасов можешь посмотреть совершенно бесплатно прямо во сне, да ещё и с собой в главной роли, да ещё и в формате максимального погружения.
Очередной такой кошмар разбудил её посреди глубокой, тёмной ночи. Веда резко села на кровати, вся покрытая холодным потом, с бешеным сердцебиением. Она на неслушающихся ногах прошла на кухню, налила себе стакан воды из-под крана и долго смотрела в тёмное окно, наблюдая, как дрожат бледные блики от уличного слабенького фонаря на поверхности мутного стекла, за которым простиралась ночь.
На кухню, шаркая тапками и зевая, вошёл Светозар. Он потёр заспанное лицо, пригладил седые волосы и, кивнув, спросил сонным голосом:
— Чего не спим, красавица? Опять кошмары замучили?
— Кошмары… — тихо ответила она, не отрывая взгляда от окна и не поворачиваясь к нему.
— Эх… бывает такая пакость, случается с нашим братом, — вздохнул дед и потянулся к чайнику, чтобы поставить его на плитку.
— Дед, а я могу… предвидеть свою смерть? — вдруг спросила она, не совсем уверенная, что хочет услышать ответ, но слова уже сами слетели с языка, и назад их было не вернуть.
Он на секунду замолчал, задумался, а потом выдал:
— Мы можем предчувствовать опасность, это правда. И очень важно доверять своим ощущениям, не игнорировать их и не отмахиваться, считая глупой паранойей.
— А что, если мои кошмары — это не просто пугающие сны, а настоящие предупреждения? Что, если именно так, как мне снится, я и погибну в реальности?
Светозар нахмурился, покачал головой и сел на табурет, жестом приглашая её сделать то же самое:
— Нет, Веда, тут всё немного сложнее и запутаннее, чем ты думаешь. Не всё так однозначно.
— Поясни тогда, — попросила она, садясь напротив и сжимая в руках холодный стакан.
Он вздохнул, собираясь с мыслями, и начал объяснять:
— Во снах ты видишь не свою собственную смерть, как бы страшно это ни звучало. Ты наблюдаешь гибель… своих копий.
— Чегоооо? — глаза Веды округлились до предела, она чуть не уронила стакан, вовремя перехватив его дрогнувшей рукой.
— Да, именно так, — кивнул дед, совершенно серьёзно. — Тех копий, что уже были когда-то, что существуют прямо сейчас, и тех, что только появятся в будущем. У нас, у знахарей, ведения — штука тонкая, сложная и очень запутанная. Прошлое, настоящее и будущее переплетаются в наших снах и явях в единый тугой клубок, как клубок змей, и попробуй потом разберись, что ты на самом деле видела и к кому это относится. Но да… ты наблюдаешь, как умирают разные версии самой себя.
— Это… это какая-то полная хрень! И как это прекратить? Как заставить эти сны исчезнуть?
Светозар пожал плечами, будто это был вопрос из разряда «почему небо голубое» или «почему озон пахнет озоном и как это остановить»:
— Полагаю, твой паразит таким нехитрым способом тебя тренирует, готовит к реальной жизни в Улье. Через эти страшные сны он учит тебя быть осмотрительнее, осторожнее и предусмотрительнее, подкидывает тебе варианты «как лучше не делать», чтобы ты не повторила роковых ошибок своих-чужих копий. А прекратить?.. Ну… просто пожелай их не видеть, и всё.
— Да я их вообще не заказывала, если на то пошло! — фыркнула Веда.
— У тебя внутри накопилось много невысказанного… много страхов, тревог, ожидания подвоха с любой стороны. Ты смотришь на этот мир, как на огромную, хитроумную ловушку, и он тебе это же и возвращает, отражает твои же собственные опасения, как кривое зеркало. Вот и весь секрет, никакой магии.
— Ты, дед, сейчас прикалываешься, что ли?! — возмутилась Веда, повышая голос. — А как тут, скажи на милость, ещё жить, если не ждать подвоха? Посмотри вокруг, включи голову! Тут на расслабоне только ты один и ходишь, как у Христа за пазухой. Даже за этими толстыми стенами никто не чувствует себя в полной безопасности, и ты это прекрасно знаешь!
— Я тебе уже всё сказал, что считал нужным, а дальше — сама решай, как к этому
