– Давай наймём «Берегиню» в полном составе, – предложил я Ольге, когда мы обходили очередной булыжник.
– Зачем?
– Они хорошо сражались, не сбежали и мне не хочется расставаться с ними просто так.
– Премию выпишем, и хватит, – отмахнулась Ольга, – нанимать ради найма не экономно.
– Они сражаются за деньги и умирают за деньги, – подала голос Катя, видно уловившая суть моих терзаний. – В этом нет ничего необычного.
– Какое-то время Булатовы будут обживаться, и вникать в обстановку на Аляске. Небольшое усиление в виде наёмниц будет вполне кстати. У Анжелы опытные воительницы, которые привыкли работать в МПД, а в горах подобная техника весьма востребована. Так сказать, подстрахуем наших переселенцев на случай резкого обострения ситуации.
Приведённый мною довод заставил Ольгу задуматься, после чего она остановилась и, посмотрев на меня, неожиданно проговорила:
– Ты знаешь, мне с каждой секундой всё больше нравится вариант с Булатовыми. А я совсем тебя не поблагодарила за своевременный совет.
После сказанных слов моя жена шагнула ко мне и поцеловала. Просто и незатейливо чмокнула в губы и, отстранившись, с улыбкой сказала:
– Ты большой молодец.
– Да-да, мне это уже сегодня говорили, – хмыкнул я.
– Так-так и кто это тебе глазки строил? – прищурилась Ольга, наигранно изображая гнев.
– Не помню, может, Екатерина? – перевёл я стрелки на Вяземскую.
– Я только глазки строила, но молодцом не называла. Так что это не я, – с трудом сдерживая смех, озвучила Катя своё сомнительное алиби.
Шутка удалась и, отсмеявшись, мы в приподнятом настроении продолжили свой маршрут. Дойдя до колонны автомобилей, Ольга с Катей захотели подробнее рассмотреть трофейные мечи Валькирий. Я же немного отстал, отвлёкшись на суету вокруг машин. Воительницы распределяли места в транспорте и решали, кто поедет на автомобилях, а кто побежит рядом. Перевёл взгляд на долину, окружавшую крепость. Трава практически прогорела, и лишь в нескольких местах ещё чадил огонь. От созерцания местности отвлекло негромкое покашливание, раздавшееся за спиной. Обернувшись, смог лицезреть Булатову Ирину, незаметно подошедшую вместе со своей дочерью.
– Спасибо за ваше предложение, князь, – проговорила княгиня.
– Не за что, – с невозмутимым видом пожал я плечами. – Как понимаете, дело вовсе не в христианском милосердии и всепрощении ближнего своего, и если бы не интерес клана, я бы промолчал.
Я не стал добавлять, что с удовольствием посмотрел бы на её смерть. Учитывая, что Булатовы войдут в наш клан, подобная фраза выглядела бы форменным издевательством. А её смерть я всё равно увижу, только чуть попозже. Однако для Ирины не составило труда прочитать мои мысли, которые вызвали на её лице понимающую улыбку.
– Далеко не каждый способен ставить интересы рода превыше личных желаний.
– Главное в этом не переусердствовать, а то некоторые частенько забываются и личные желания смешивают с высокими идеалами.
Каюсь, не удержался и напомнил Булатовой о собственных поступках. Я и сам в этом плане, конечно, грешен, но мои личные хотелки не идут ни в какое сравнение с действиями главы рода. И вообще, чего она ко мне подвалила? Спасибо сказать? Ну сказала – всё, свободна! Краем глаза заметил Раду, причём не одну, а вместе с Кирой. Обе хранительницы остановились неподалёку и внимательно следили за нашим разговором. Тем временем на мою шпильку княгиня снова лишь улыбнулась и проговорила:
– Хотела бы сказать вам, что надолго запомню ваш поступок, но не могу. Зато моя дочь не забудет. И хоть я прекрасно понимаю, что в этом виноват скорее случай напополам с везением. Знайте! Если у вас возникнет в чём-либо нужда, то обращайтесь, князь. Булатовы без лишних вопросов вернут этот долг.
Сделав столь громкое заявление, обе Булатовы неожиданно поклонились в пояс и, не дождавшись от меня комментариев, попрощались и ушли. Я просто не успел сформировать красивый ответ, ибо первыми лезли в голову различные междометия, которые не очень соответствовали ситуации. Совершенно не ожидал, что Булатовы объявят себя моими личными должниками, ведь в этом мире такое не просто слова. И, по сути, я теперь мог затребовать у них практически всё что угодно, пусть и в пределах разумного, но и это было уже немало. Однако волна из нахлынувших эмоций бушевала недолго, и ещё раз обмозговав прошедший разговор, всё-таки разложил его по полочкам.
Булатова прекрасно понимала, что весьма продолжительное время её родичам не будет полноценной веры. Многие поступки либо вовсе не забываются, либо этот процесс может занять очень долгий период времени. Несомненно, своей смертью Ирина немного притушит мои с Ольгой кровожадные и справедливые стремления. Однако Булатовы целых пятьдесят лет будут находиться в клане, по сути, на птичьих правах и скорее всего в любых вооружённых конфликтах будут располагаться в авангарде наших сил. Ускорить или как-то изменить этот срок невозможно, зато можно снизить градус подсознательной неприязни к её семье и сделать шаг навстречу, объявив себя должной мне. Увидев, каким я обладаю влиянием в клане, Ирина решила подстраховаться, рассчитывая, что в будущем, если понадобится, я более охотно заступлюсь за своих должников.
Спорить не буду, ход красивый и грамотный. Умная всё же баба эта африканская княгиня, даже немного жаль отправлять её на плаху. Хотя нет, наврал, не жаль, туда ей и дорога. Присутствовало лишь лёгкое сожаление о том, что её можно было бы неплохо использовать в клановой политике. Но надо быть больным на всю голову, чтобы простить ей ракетный удар по центру Москвы. Отмазка в виде «я всего лишь исполнитель» здесь совершенно не прокатит. Думаю, что, даже несмотря на казнь Ирины, всё равно найдутся «добрые» люди, которые будут активно выражать своё недовольство по поводу принятия Булатовых в наш клан. Не забыв при этом осудить решение императрицы, если Ева всё-таки снимет с Булатовых статус изгнанных.
Да уж! Возможно, я слегка погорячился со своим предложением, и всё это может вылезти нам боком, но раз Ольга довольна и радуется, значит и мне не стоит переживать по этому поводу. Хоть высокая политика для меня пока дремучий лес, я вполне могу предположить, что Ева амнистирует род Булатовых открытым указом, только ради того, чтобы показать, что императрицу не волнуют закулисные разговоры. А для широкой общественности основным и показательным моментом в этом шоу станет акт неотвратимости правосудия, в котором главную роль сыграет Булатова Ирина, а точнее её казнь. Вряд ли простых людей будет заботить дальнейшая судьба рода Булатовых, а для особо ретивых всегда можно заявить, что охрана границ империи в составе нашего клана это их наказание на ближайшие пятьдесят лет. И такой ответ в полной мере будет соответствовать канве этого мира. Примерно так я думал, подходя к внедорожнику, к которому меня позвала Рада. Впереди долгий переезд, а за ним не менее длительный перелёт на южную арену. Послезавтра в полдень должен произойти поединок, и хотя мы его, по сути, уже выиграли, наши соперницы об этом ещё не знают…
* * *
Если в первые километры продолжительного забега в голове ещё рождались различные мысли, то последние минут пять Азима просто бездумно переставляла ноги. Злость на собственных хранительниц, бесцеремонно выдернувших её из боя, тоже схлынула. Поначалу Кайсарова грозила двум женщинам различными карами, но опытные и преданные воительницы полностью игнорируя гнев своей главы, продолжали насильно тащить её в неизвестном направлении, постепенно удаляясь от стен крепости. Было совершенно понятно, что без соответствующего указа со стороны Дамиры здесь не обошлось. Несмотря на то, что мать Азимы сложила с себя полномочия главы клана, ослушаться прямого приказа никто из родичей не смог бы.
Время от времени в душе пробуждалась ярость, которая требовала собственноручно удавить Вяземскую. Мысленно награждая союзницу Гордеевой различными нелестными эпитетами, Азима пыталась успокоить себя, представляя себе голову графини, помещённую в специальное хранилище. Она искренне надеялась, что три оставшиеся Валькирии всё-таки справятся с двумя своими противницами, хотя небольшой червячок сомнения всё же грыз её душу. Время от времени гнев проецировался на главу СБ клана, которая прозевала столь существенное изменение в составе гордеевского отряда. Азима прекрасно понимала, что в таком сражении обойтись без потерь было бы невозможно, но гибель матери стала для неё полной неожиданностью. «Ничего, я ещё позлорадствую над могилами своих врагов», – убеждала себя молодая глава клана.
