class="p1">— Максим, что случилось? С Катериной что-то? — В голосе послышалась тревога.
— Нет, нет, с Семёновной всё хорошо. Я по личному вопросу.
— Тогда проходи.
В сенцах сильно пахло чабрецом. Макс снял куртку и попытался разуться.
— Боты не снимай. Холодно, я печь сегодня не топила.
В доме была всего одна комната. В углу стояла кровать, на которой громоздились высокие подушки. Николаевна задёрнула штору, закрыв «спальню».
Старуха указала на старый продавленный диван. Максим сел, почувствовал, как пружина впивается в зад, и немного передвинулся. Николаевна опустилась на укрытое вязаным покрывалом кресло и выжидающе посмотрела на гостя.
Бондаренко решил не тянуть.
— Антонина Николаевна, вы знаете, что я классный руководитель в одиннадцатом классе?
Женщина кивнула.
— Ну… это хорошо, что знаете. — Максим улыбнулся. — Следующий классный час надо проводить, ребята тему запросили — нечистая сила в мифах и легендах славян. А я ведь не историк, не филолог, так что ничего почти не знаю. Может, вы мне поможете?
Бабка неожиданно разозлилась:
— А с чего ты решил, что я что-то ведаю про нечистую силу? Институт закончил, а туда же — веришь всему, о чём люди болтают!
Максим понял, что разговора может не получиться:
— Да ничего такого! Что вы, я не верю ни в какие сплетни. Просто обратился к нынешнему директору, она мне дала кое-какую литературу, но научную, сухую, ребятам не понравится. А вы человек серьёзный, опытный, люди к вам со своими проблемами приходят. Лечение травами даже традиционная медицина признаёт. Не магия, а наука. Я, как биолог, всегда это утверждал.
При этих словах женщина кивнула и немного подобрела:
— Тут ты прав, хлопец. Ещё век назад люди знали, что травницы и знахарки не имеют ничего общего с колдунами. А сейчас всех скопом под одну гребёнку.
Макс, ободрившись, продолжил:
— Хочется чего-то с местным колоритом — для детей это будет ближе, чем западные ужастики. Неужели никто ни разу не рассказывал вам какую-нибудь странную историю? Про русалок? Или про упырей, например? — На последней фразе голос слегка дрогнул.
Антонина Николаевна молчала с минуту. Когда Максим решил, что ничего вызнать не получится, женщина заговорила.
* * *
— Тонька, зараза! Хватит дрыхнуть! Мамка твоя уже до околицы дошла, наверное!
Девочка кубарем скатилась с чердака и выскочила из сарая. Тётя Лида воинственно указала на калитку:
— Беги скорей. Хоть поможешь ягод насобирать!
Тоня протёрла кулачками глаза и, толком не проснувшись, побежала.
— Подожди, окаянная. На. — Тётка протянула племяннице узелок. — Там бульба вчерашняя, Олеся поесть забыла взять. Да обуйся, в лес идёшь, а не на гули.
Девочка послушно вернулась в сарай, обула старые босоножки, доставшиеся от старшей соседки, и понеслась на улицу.
Солнце только встало, небо ещё было окрашено в розовато-оранжевый цвет, но деревня уже не спала — кто-то с косой спешил на луг, кто-то выгонял со двора корову, чудом уцелевшую во время оккупации, а кто-то правил крышу сарая, весело стуча молотком. В основном женщины — не у всех мужья успели вернуться с войны. А кому-то, как маме и Тоне, ждать было уже некого.
Утренняя прохлада и торопливый бег помог ребёнку проснуться окончательно. Она злилась на маму, ведь та обещала взять её с собой.
Тонечка увидела далёкую тонкую фигуру, уже выскочив за последний деревенский огород.
— Мама! Мама-а! — И припустила ещё быстрей. Ножки поднимали дорожную пыль в воздух, сердце торопливо стучало в груди. — Мамка!
Фигура вдалеке остановилась и обернулась. Тоня тут же забыла про обиду.
Запыхавшись, девочка подбежала к матери.
— Ты. Почему. Ушла. Без меня? — Дыхание было прерывистым, поэтому вопрос прозвучал не по-детски строго.
— Ты так крепко спала, доча, что не хотелось будить. — Мама отбросила светлую чёлку со лба и улыбнулась.
— Зря. Мне семь лет, я не маленькая уже. Представляешь, сколько ягод мы вдвоём соберём? — Тоня протянула узелок. — Тут тётя Лида обед передала.
— Так это Лидка тебя подняла? — Улыбка погасла, но лишь на мгновение. — Ладно, солнышко. Вдвоём и вправду веселее.
Да, Тонечка и вправду была взрослой. Она прекрасно понимала, что тётя Лида, хоть и кричит иногда, очень хорошая, ведь она их приютила. Год назад немцы бежали от советской армии, но не поленились задержаться в «Ленинской заре», согнать всех жителей в большой амбар и поджечь здание. Остальные дома тоже сожгли без жалости. Бабушка и две старших сестры погибли. Маму и Тоню спасла рыбалка — когда женщина и девочка, увидев дым, прибежали в деревню, их встретило огромное пустое пепелище.
Мама раскапывала ещё тлеющие головешки и выла, как зверь. Тонечка тоже плакала, но очень тихо — боялась ещё больше расстроить маму. Только через сутки женщина пришла в себя.
Троюродная сестра отца жила в соседней Яблоневке. У неё было четверо детей, все ютились в двух комнатах, но тётя Лида даже не задумалась, давать ли кров дальним родственницам. Олеся, как могла, платила за доброту — хлопотала по хозяйству, присматривала за детьми, начитывала заговоры на здоровье и семье, и живности. Тонечка тоже не отставала, всю зиму штопала одежду и подметала полы.
Взрослый ребёнок прекрасно понимал, что гости, живущие в доме почти год, в тягость. Всё чаще тётка намекала, что погостили, но пора и честь знать. Мама тоже переживала, но пока идти было некуда.
Сейчас девочка держала мать за руку, в небе заливались жаворонки, светило по-утреннему ласковое солнце, и думать о грустном совершенно не хотелось. А хотелось думать о чернике и землянике, которые их поджидали, да о чабреце, росшем на опушке. Зимой из ароматных цветков мама заваривала вкусный чай.
— Кстати, у меня хорошие новости. Возможно, у нас будет своё жильё.
Тоня от радости подпрыгнула и взвизгнула:
— Какое? Где? Когда?
— Знаешь бабу Свету? Которая всегда, даже летом, в валенках ходила?
— Знаю.
— Она позавчера умерла. Из родственников только сын, который ещё в сорок втором погиб на фронте. Дом у неё добротный, сын перед самой войной ставил. Лидка с бабами деревенскими поговорила, те предлагают нам с тобой в ту хату переехать.
— Ура! Ой. — Тоня вдруг зажала рот руками. — Нельзя так сильно радоваться, человек ведь умер.
Мать в ответ лишь грустно улыбнулась.
— Мам. Давай из леса вернёмся и переедем сразу.
— Нельзя. Надо сначала у хозяйки разрешения спросить. Вдруг мы ей не понравимся? Тогда покоя в доме не будет.
— Как спросить? Она ж померла! — Девочка остановилась и возмущённо посмотрела на родительницу.
— Рано тебе знать ещё. Завтра похороны, сразу после них и спрошу.
— А-а-а, понятно. — Тонечка разочарованно пошла дальше. Потом хитро прищурилась и спросила: — А в
