Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

— Тебе не говорили, что нужно стать балагуром? — спросил кто-то из десятки.

— Да заткнись ты.

Десятка погрузилась в молчание.

— Ту легенду, что рассказал Хуго, знают в Лиге, — заговорил Армин-Апэн. — В Лефкии другая. Там девушка сбежала к своему любимому в крепость, но ее семья не могла это принять, а брат пошел войной на Лефкию. Поэтому она сбросилась вниз.

— Даже так? — задумчиво проговорил Хуго, пытаясь почесать себе спину через стеганку. — Понятно, почему у нас эту не рассказывают.

Лестницы были готовы. Раздался звук рога, и армия Лиги двинулась вперед. Пехота шла, закрывшись щитами и прикрывая тех, кто нес лестницы, арбалетчики двигали передвижные щиты ближе, чтобы стрелять в защитников крепости.

— Первая рота! Вперед! — раздалась далекая команда.

— Ха! Думали, всегда будете отсиживаться, потому что вас первых набрали? Туда их! — прокричал Хуго.

Радовалась не только десятка Армин-Апэна, но и вся четвертая рота. К ней присоединилась и третья, а вот вторая лишь молча смотрела на стены. Она хорошо понимала, что вслед за первой настанет ее черед.

«Будет сложно», — подумал Хугбранд.

Со стен летели стрелы и арбалетные болты, выкашивая бойцов, несущих лестницы. Наемники бросали их и закрывались щитами, пятясь назад. «Стальные братья» даже не пытались собраться вместе, им казалось, что поодиночке выжить проще — в толпу точно будут стрелять, а в одиночную цель попасть сложнее, особенно когда с крепостных башен стреляют из баллист. Но это было ошибкой.

Хугбранд увидел, как упал один из наемников. Его поразили не стрелой и не болтом. Это был камень.

Наемников обстреливали даже воины, которые собирались сражаться у лестниц. Они отложили свое оружие и раскручивали кожаные ремни, со свистом швыряя в «Стальных братьев» камни. В Лефкии все владели пращой — таков был императорский указ.

«А еще у нас почти нет стрелков», — подумал Хугбранд.

Среди «Стальных братьев» стрелков можно было пересчитать по пальцам двух рук. Поэтому наемникам выделили арбалетчиков из других отрядов, но и этого было мало.

Бойцы первой роты оказались под стенами. С собой они несли не только лестницы, но и вязанки веток, которые кинули в ров. До стены получилось дотащить только две лестницы, но когда начали поднимать одну, целую десятку наемников расстреляли за пять вдохов.

Вторая лестница оказалась у стены — и крепкий солдат на стене скинул камень, ломая верхние перекладины.

— Теперь они, — сказал негромко Армин-Апэн. Командование бросило в бой вторую роту.

«Сколько мы убили? Троих? Четверых?», — думал Хугбранд, присматриваясь к стене. Из первой роты никто не смог попасть наверх, и единственные потери у врага были от стрелков, но Хугбранд не знал, скольких убили, а скольких ранили.

Со второй ротой дела пошли лучше. Лестниц стало больше, и первые наемники полезли на стену. Сверху снова полетели камни.

— Навались! — прозвучал далекий крик.

Наемники вцепились в лестницу снизу, не давая ее спихнуть. На стене алебардист изо всех сил пихал алебардой лестницу, пытаясь опрокинуть ее вместе с солдатами — ничего не вышло. Первый боец второй роты почти взобрался наверх, закрываясь от стрел — и дротик сбил его.

Сержанты бегали за частоколом, останавливая беглецов. Их возвращали обратно, и часть первой роты присоединилась ко второй. А следом в бой ввели и третью роту.

— Мы следующие, — сказал Хуго совсем невесело. От его ликования не осталось и следа.

— Пойдем вместе? — посмотрел на Хугбранда Армин-Апэн.

— Да. Так хотя бы дойдем. Вместе, с щитами вверх и под углом к стене, — кивнул дёт и показал, как нужно держать щит.

Армин-Апэн в первом сражении смог осознать, что такое сила строя. И он обратился к Хугбранду — единственному, кто в этом разбирался.

— Вперед, волчья рвань! — послышался крик старшего сержанта Ражани.

— Вперед! — сказал уже Армин-Апэн, и его десятка вышла из-за частокола.

Под щитами люди шагали вперед. В такие моменты ощущаешь страх как нельзя отчетливо. Запах ночного горшка и горького пота, нервное, прерывистое дыхание, дрожащие тела, иногда касающиеся тебя — в строю страх из ощущения превращается во что-то физическое, в то, что витает в воздухе рядом с тобой.

«Хугни, я прошу тебя о холодном уме и твердой руке. Не оставь меня, плоть от плоти тебя, дабы я поверг врагов своих и вознес хвалу роду нашему», — молился в мыслях Хугбранд. Ему не хотелось даже думать о том, что придется погибнуть на подходе к стене, а не сражаясь топором.

Ноги зашагали по трупам. Стена была близко.

— Десять серебряных, да? — спросил Хугбранд неожиданно.

— Да, — кивнул Армин-Апэн.

— Я с вами до стены. Потом сам.

— Понял, — вновь кивнул блондин.

Стальной осой стрела пролетела между щитов и вонзилась в плечо одного из воинов.

— С-сука! — прокричал он от неожиданности.

«Надо идти дальше», — подумал Хугбранд, но командовал не он.

— Стоять! — сказал Армин-Апэн. — Что у него с плечом?

Сдвинув щиты поближе, чтобы закрыть еще одного бойца, десятка остановилась.

— Неглубоко вошла, — сказал один из наемников, наблюдая за тем, как раненый достает из себя стрелу.

Жак — не лучшая защита от стрел. Но он смог погасить часть удара, поэтому стрелу даже получилось достать — редкость для боя. Наемник спешно перебинтовался, и Армин-Апэн прокричал: «Вперед!», вот только никто не сдвинулся с места.

«Нельзя было останавливаться», — подумал Хугбранд.

Страх сковал людей. Зачем идти на смерть, если можно стоять?

— Вперед! Если останемся на месте — нас казнят! — прокричал Армин-Апэн. Ничего не изменилось.

Людям нужна была угроза посущественнее, поэтому Хугбранд прокричал:

— Будете стоять — я уйду нахрен!

Десять бойцов — уже мало. А девять, где один ранен — тем более. Среди них наемник Брандо был самым опытным, и остаться без него никто не хотел. Теперь стоять на месте выглядело иначе — не как подвешенная безопасность, а как мишень для лучников. Очень неудобная мишень, но рано или поздно расстреляли бы и ее.

— К черту! Идем! — прокричал Хуго, выводя и себя, и других из оцепенения.

До стены оставалось шагов пятьдесят. Отряд приближался, и звуки боя становились сильнее.

— Лестницы! — сказал кто-то.

— Полезем