вопросы, — Генри поклонился.
— А толку? Что ты сделать-то сможешь? — мужчина тяжело вздохнул. — Только рану разбередил.
— Хочу, чтобы вы знали, что следствие не закончено. Есть еще подобные случаи, и городская стража…
— Сидит на заднице, — перебил его кожевник. — Все, иди с глаз моих! Никого видеть не хочу.
Генри вышел из мастерской с тяжелым сердцем. Он был уверен, что за день не узнал ничего такого, что эти люди не рассказали еще раньше стражникам. И получалось, что Хьяль прав: никто ничего не делал. Если граф де Рианье действительно стоял за похищениями Элоизы, Анны-Марии и остальных, то кто мог спросить с него за эти преступления? Не хотелось думать, что даже его отец был бессилен против дворянского титула.
До дома Генри добрался пешком. По дороге ему было о чем подумать, и он не заметил, как очутился у порога. После ужина он рассказал обо всем отцу. Тот выслушал, не перебивая, и лишь в конце сказал:
— Этим делом теперь занимается церковь, но думаю, тебе стоит встретиться с аюдантом де Вега и рассказать ему все, что узнал.
— Думаешь, он услышит что-то новое? — удивился Генри.
Отец потрепал его по голове, чего не делал последние лет пять.
— Он увидит, что ты способный малый. А там, кто знает…
Генри улыбнулся, как объевшийся сметаны кот. Не то чтобы он мечтал о карьере в церкви, но если аюдант признает его полезным, значит, и отец увидит, что он не только небо коптит. И уж точно ничуть не хуже Алехо.
***
Окно было открыто. Белая шторка чуть покачивалась от ветра. Солнечные лучи касались его лба. Тьяго зажмурился и повернул голову. В шее болезненно стрельнуло. Он попытался открыть глаза, но почему-то не смог.
«Где я?»
Он осторожно пошевелил пальцами правой руки, затем напряг мышцы и, подняв-таки руку, поднес к лицу. Бинт. Стянув повязку, Тьяго сощурился от яркого света. Несколько раз моргнув, он попытался сесть, но и шея, и спина болезненно загудели. Оставив попытки, парень откинулся обратно на подушку.
Над ним висел незнакомый потолок. Он был в комнате с единственным окном. Лежал полуголый на двухместной кровати. На столике рядом стоял кувшин с кружкой и пара пузырьков, по-видимому, с лекарствами.
— Э… — Тьяго разлепил растрескавшиеся губы, но не смог произнести ничего внятного.
Кряхтя, он все же сел. Голова тут же закружилась, и в глазах едва не потемнело. Парень глубоко вдохнул.
Когда комната перестала двигаться, он потянулся к кружке и дрожащими руками поднес к губам. Вода приятно обволакивала горло. Допив, он собрался поставить кружку на место, но потерял равновесие, и вместо стола та оказалась на полу.
— Проклятье, — пробормотал Тьяго, глядя на отколотую ручку.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошла женщина в бежевом платье.
— О, ты очнулся, — она подошла ближе и бесцеремонно положила ладонь ему на лоб. — Жара нет.
Ей было около тридцати пяти, с золотистыми волосами, собранными в прическу, из которой лишь пара волнистых прядок спускалась к открытому декольте. Тьяго уставился на медальон с солнцем, лежащий в ложбинке между грудей, но опомнившись, поднял глаза.
— Кто вы?
Женщина убрала руку и улыбнулась.
— Анжелика де ла Буссар.
У нее был высокий, немного детский голос и большие глаза того же оттенка, что изумруды в ее сережках. Тьяго никогда не засматривался на женщин постарше, но в этой даме было что-то завораживающее. От нее даже пахло сиренью, хотя сейчас был совсем не сезон.
— Ть… Сантьяго Пириньо, — он выпрямился, насколько позволяло ноющее тело. — К вашим услугам, сеньора.
— Ну, с услугами мы пока повременим, — она опустилась на стул напротив кровати. — Как ты себя чувствуешь, Сантьяго?
— Живым, — он улыбнулся разбитыми губами.
— Это главное. Есть хочешь? Я прикажу подать.
— Благодарю вас, — Тьяго смотрел, как завороженный, в ее изумрудные глаза.
— Ты что-нибудь помнишь? — спросила Анжелика. — Кто на тебя напал?
— Дворяне, — он отвел взгляд. — Трое напыщенных индюков и парочка прихлебателей.
— Ты их сможешь опознать?
Тьяго задумался.
— Не уверен. Было темно, но их предводителя звали Виктор. Он напал на мою подругу, а остальные потом присоединились.
— Виктор, значит… А его друзей случайно звали не Николя и Теодоро?
Тьяго схватил сеньору за руку.
— Вы их знаете?
— У этих молодых людей дурная слава, — Анжелика качнула головой. — Виктор — это виконт де Рианье, сын графа. Отец его разбаловал до безобразия.
Тьяго осознал, что все еще держит женщину за руку и торопливо ретировался.
— Простите, — пробормотал он себе под нос.
Анжелика встала.
— У тебя сломано ребро и сильное сотрясение, так что не торопись. В моем доме ты можешь оставаться, сколько потребуется. Я велю принести бульон и еще воды.
Тьяго послушно лег.
— Почему вы мне помогаете? — спросил он.
— Моя карета спугнула твоих обидчиков. Кто-то скажет, что это совпадение, но я верю, что Учитель посылает нам знаки, — она коснулась медальона с изображением солнца. — Я не случайно проезжала по мосту именно в тот час. Мы пока не знаем, как, но наши судьбы связаны, Сантьяго Пириньо.
Едва почувствовав, что идёт на поправку, Тьяго покинул дом маркизы де ла Буссар. Не хотелось обременять ее дольше, чем нужно. Да и Кальдера, должно быть, решил, что он просто сбежал. Сначала объявил о желании учиться, а потом пропал. Выходило нехорошо.
Тем более сейчас, как никогда, Тьяго горел желанием стать сильнее и поквитаться с виконтом. Он пока не знал, как, но верил, что Кальдера — его единственный шанс.
— Даже не думай о мести, — говорила Анжелика. — У тебя вся жизнь впереди.
Но ни о чем другом он думать не мог.
Маркиза проводила его до ворот верхнего города, мимо роскошных домов, утопавших в желтеющей листве деревьев. На прощание она подарила ему серебряный перстень с матовым камнем цвета крови. В нем был вырезан узор в виде полумесяца, вокруг которого вилось какое-то растение.
— Он поможет меня найти, — сказала женщина.
— Я у вас в долгу, сеньора, — ответил Тьяго с поклоном. — И если однажды смогу оказаться полезен…
— Я о тебе не забуду.
Анжелика поцеловала его в щеку.
Тьяго чувствовал аромат сирени ещё долго, даже когда оказался за воротами и на злополучном мосту. Он раздумывал, куда пойти в первую очередь: убедиться, что с Гердой все в порядке, или дать знать Кальдере, что он пропадал не по своей воле.
За этими размышлениями его и застал бодрый голос:
— Тьяго! Тьяго, это ты?
Драйден шёл со стороны порта и нёс на веревочке две крупных рыбины. Когда Тьяго
