…Ночью по всему округу прогревались моторы истребителей и бомбардировщиков. Пехота дремала с оружием в руках, только что сапоги сняв. Артиллерия выводилась на позиции. Зенитчики, матерясь, отмывали в горячей воде смазку с боеприпасов. РККА готовилась встретить Вермахт.
Был седьмой час, когда отряд выехал на дорогу к Гродно и оказался вблизи моста.
– Автомашины загнать под деревья и замаскировать, – распорядился Павел. – Всем вооружиться. Выдвигаемся.
В оптический прицел были видны красноармейцы, охраняющие стратегический объект. Вопрос: красноармейцы ли это?
– Товарищ командир! – выдохнул Королев. – Там… люди!
– Где?
– Вон!
Метрах в ста от выезда на мост, в прибрежных зарослях над Россью, лежали шестеро красноармейцев.
Тела еще не успели остыть.
– Заколоты, – угрюмо буркнул Дмитрий. – Ножами.
– Вижу, – кивнул Судоплатов. – Глушители у всех? Отлично. Снайперы работают первыми, пулеметчик… Ты у нас с пулеметом? Заходишь левее, прикрываешь отход, чтобы ни один гад не ушел живым.
– Не уйдет, – веско сказал Муха.
– Я стреляю первым, это и будет приказ на открытие огня. Начали.
Тут в стане врага раздался хохот, и чей-то ясный, жизнерадостный голос пообещал по-немецки «фокус показать». Судоплатов укрылся за деревом. Весело насвистывая «Хорста Весселя», к берегу вышел молодой немец. Советская форма сидела на нем мешковато – не тот размерчик. Сбросив фуражку, он выудил из-за пазухи серую немецкую пилотку, и, оскалившись, развернулся, чтобы посмешить «камрадов». Павел, шагнув из-за дерева, выстрелил навскидку.
Хлопок выстрела – и диверсант, взмахнув руками, подломился в поясе, рухнул на колени, распростерся ниц. Тут же заговорили «светки» – винтовки «СВТ», чуть позже вступил пулемет, гасивший неприятеля короткими, экономными очередями. Трое или четверо диверсантов залегли, отстреливаясь, но затевать дуэли Судоплатову было некогда – пара гранат сказала свое веское слово.
Бойцы собрались, оглядываясь победительно, и выучили еще один урок от Павла – тот прошелся, делая контрольные выстрелы. Шум боя стих, слышалось лишь взволнованное дыхание, а потом с запада донеслись раскаты – приглушенный гром при чистом небе.
– Гроза? – пробормотал Сапаров.
– «Гроза»[7], – усмехнулся Судоплатов. – Война началась.
Разведчики-диверсанты застыли, глядя на запад. Страшный огонь войны еще не добрался до них, не окружил, не обжег, но очень скоро заполыхает вся огромная страна. Наглый, упорный, сильный и опасный враг истопчет их родную землю. Тевтонская орда пройдет, сея смерть и горе. В этот момент Павел испытал не злобу или отчаяние, а печаль. А с запада тем временем натянуло гулом – звеньями и эскадрильями летели самолеты Люфтваффе.
– Нас они не тронут, – усмехнулся Судоплатов, вглядываясь в небо, – мост им самим нужен.
Кривокрылые «Юнкерсы-87», которых советские пилоты обзовут «лаптежниками» за тяжелые обтекатели шасси, повернули к Волковыску. С раздирающим воем пикируя, они бомбили мирный город, и скоро утреннее небо было измазано тягучими черными дымами, мрачно оттеняя силуэты водонапорной башни и высокие шпили костелов.
– Минируем, – приказал Судоплатов, – и уходим.
Новенькие и тут показали класс. То и дело посматривая на самолеты с черными крестами, они закладывали взрывчатку под опорные балки моста. К восьми часам управились, прокинули провода, глянули на Павла. Тот кивнул. Сеня Виноградов крутанул ручку подрывной машинки, и два огненных столба раскололи воздух грохотом. Мост сильно вздрогнул и осел в воду, погнав мутную волну по мелкой реке.
Павел усмехнулся – война началась.
С. С. Зубенко, курсант учебной батареи 75-го гаубичного артполка 27-й стрелковой дивизии:
«И вдруг от августовской твердыни до самой Ломжи вспыхнули ракеты. Густо, густо разрастался фейерверк вспышек.
Но это уже были не всполохи ракет, а вспышки орудийных залпов. Сперва огонь, потом раздирающий грохот…
Словно разряды в страшную грозу. А на небе ни единой тучки. Громыхало повсюду. Смерть неслась с захлебывающимся воем снарядов. В колонне оживление. Что-то неведомое хлестнуло по движущимся. Конные упряжки перешли на рысь, и смешанный топот стал заглушать раскаты артиллерийских залпов. Мы не просто двигались, а мчались навстречу своей судьбе…»
– Парни, – сказал Судоплатов, – наша задача – действовать в тылу противника. Действовать на нервы этому самому противнику. Пока же мы, так сказать, по эту линию фронта. Так давайте прогуляемся поближе к передовой, заодно и личным составом разживемся.
– Давайте, товарищ майор! – с энтузиазмом поддержал Муха.
– В Гродно мне обещали подкинуть взрывчатки и боеприпасов…
– Короче, – хмыкнул Медведев, – отправляемся в рейд по будущим, так сказать, тылам.
Павел кивнул.
– По машинам!
В это самое время со стороны Волковыска показалась черная «эмка». За нею следовала тентованная полуторка. Видно было, что водитель «эмки», углядев впереди грузовики, резко затормозил – вероятно, испугавшись, что это немцы пожаловали, – но потом снова двинулся вперед. Надо полагать, разглядел продукцию отечественного автопрома. При ближайшем рассмотрении, оказалось, что грузовик битком набит бойцами оперативных войск НКВД.
Дверь легковушки распахнулась, и оттуда чертиком выпрыгнул некий чин с тремя кубарями в петлицах – младший лейтенант госбезопасности. Видимо, бойцы за его спиной придавали ему уверенности. Потрясая «Наганом», младлей подбежал и сипло заорал:
– Кто уничтожил стратегический объект?!
– Я, – спокойно ответил Павел.
Энкавэдэшник выпучил глаза от подобной наглости и уже открыл было рот для новой акустической атаки, но Судоплатов резко сбил его настрой:
– Кто такие? Представьтесь!
Младлей разглядел, наконец, пушку в кузове, «ДШК», невозмутимые лица разведчиков-диверсантов и приготовился дать задний ход.
– Младший лейтенант государственной безопасности Рудак! – отчеканил он.
– Майор госбезопасности Судоплатов.
Младлей встал по стойке «смирно».
– Переходите в мое подчинение, младший лейтенант, – спокойно сказал Павел. – Вы и ваши бойцы. Любые попытки неповиновения, пререкания и просто неисполнение приказа будут расцениваться как предательство в условиях особого задания, что влечет за собой немедленный расстрел на месте. Вопросы есть?
– Так это не провокация? – растерянно проговорил Рудак.
– Это война, – сухо ответил Судоплатов. – Уходим в рейд, товарищ младший лейтенант.
– Слушаюсь! – вытянулся во фрунт младлей. – Надеюсь, товарищ майор, до сентября прогоним немцев.
