от плиты в мире Ягонов. Драгоценных камней – ни одного не нашлось. А вот в обломках отыскалось много чего полезного и ценного. Человеку опытному, как говорится, в процессе выживания собаку съевшему, каждая проволока, каждый трос и каждая удобная для метания болванка подойдёт для дела. Ну а прочие мелкие детали, как то: линза, кусок пластика в виде ковшика, какой-то узкий короб, пригодный для временной фляги, куски стали с одной острой гранью, вообще ничего не имеющему за душой воину – и оружие, и защита, и выживание, и манна небесная. Груз хоть и приличный накопился, но в чужом мире поговорка «Своё не тянет!» – особенно актуальна.
Два массивных куска от устройства граф Дин подволок к пролому и заложил отверстие так, что внутрь никто крупнее кошки не протиснется. Только затем выбрал для себя удобное местечко, уложил под голову остатки облачений и улёгся. Казалось, надо только закрыть глаза, как сразу телом завладеет сон, но, увы, ах… Сердце бухало, как после бега, мысли в голове теснились озабоченно-надоедливые, да ещё и птица какая-то ночная, такое впечатление, что уселась на скалу возле большого пролома и довольно жутко время от времени ухать начинала.
Два раза поменял бок. Расстроился, что теперь весь в ржавчине и утром придётся терять энергию для тщательной очистки нижнего белья. Потом стало прохладно в виду наступления ночи. Запоздало пришло сожаление, что следовало приволочь пару лесин да разжечь костёр. Ну и понимание, что раз не спится, то следует заняться хоть чем-то полезным. А потому решил проверить имеющиеся у него ориентиры по кровным связям.
Начал с Александры. Как ни странно, она крепко спала. Хоть и время в замке как раз должно быть рабочим. Вспомнил о Тани Хелке, вернее, о своём ребёнке у неё под сердцем, заглянул туда. Кажется, коварная развратница со всей страстью предавалась сексуальным утехам. Ну и ладно, лишь бы пакости не устраивала.
Отец – как всегда, величие, полное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Странно, ведь почти точно такие же эмоции у него преобладали и в узилище, когда его пытали и он готовился к смерти. Следовало поспрашивать при оказии: как это ему удаётся так себя настраивать?
Брат Боря – работал. Причём тяжко работал, чуть ли не с надрывом. Понятно, парню не до шуток, эвакуация детей – сложнейшее и ответственное мероприятие. Хотелось надеяться, что он уже малость сдулся и позабросил свои фривольные развлечения.
А вот мать и сестра Леночка оказались самыми взволнованными, переполненными негативными переживаниями. Похоже, их состояние можно было оценить как панику. Причём панику нарастающую, прогрессирующую.
«Ну да, это наверняка стало известно о моей задержке. Я вовремя не вернулся, за мной следом отправился в Визенскую империю Хотрис или Шу’эс Лав. Может, и Флавия с Аристархом «прыгнули». А в недрах горы – чрезвычайное происшествие: основной носитель неожиданно исчез. Хорошо если только я провалился, а те пятеро кальмаров остались на месте!.. Вот по этому поводу и паникуют родственницы… Сашу пока не будят, справедливо не желая её волновать раньше времени, а вот Крафу где угодно достанут, хоть у чёрта на рогах… Ха-ха! Особенно если мать за это дело возьмётся… Хм! Но если всё так в принципе нормально, то чего я волнуюсь? Надо выспаться! Глазки закрываются, крупное яблочко перед мысленным взором… Уф…»
Глава 28
Федот, да не тот
Выспаться удалось на славу. Если, конечно, отбросить неудобства в виде нехватки нормальной постели, излишней свежести, дикого голода к утру, ещё большего сушняка от жажды да нескольких побудок из-за ночных обитателей здешней чащи. То птица ухала, то волчье завывание послышалось, а то вообще кто-то невероятно наглый и смелый забрался в коридор и стал шумно принюхиваться к обломкам, перегородившим малый пролом. Преграда помешала толком рассмотреть величину настырного зверя, но умещался он в границах от крупного бобра до волка. Мелькнула мысль у Торговца встать и устроить ночную охоту. Потом, дескать, будет чем позавтракать, но сон в тот момент показался более предпочтительным. А в итоге, только послал в дыру импульс-эманацию страха и с удовлетворением услыхал, как неведомая – зверушка с поскуливанием уносится прочь.
Но когда выбрался в начавшийся рассвет, зевнул два раза и осмотрелся, трижды пожалел, что ночью не справился со своей леностью. Хотелось не просто кушать, а дико жрать всё подряд, вплоть до сырого мяса! На фоне голода даже отупляющая жажда отошла на второй план, оказавшись не в силах бороться с более острым чувством. Взгляд человека стал метаться по окрестностям, а умения его усилились настолько, что любая теплокровная тварь была бы обнаружена уже на шестидесятиметровой дистанции. Так что кому-то очень повезло, что он не устроил дневную лёжку на данной местности.
В какой-то момент Дмитрий обнаружил себя засматривающимся на ветки кустарника и с некоторым трудом перехватил управление над изголодавшим телом. Понятно, внутренний реактор, дающий энергию для ускоренной регенерации, работал по максимуму и требовал топлива любой конфигурации и состава, но это не значило, что следует терять человеческое лицо и уподобляться тому же бобру. Уж точно полдня, даже при усиленной ходьбе, организм сдюжит.
«Нечего на невинные деревья кидаться! Вон пусть накопившийся жирок рассасывается… Стройней буду, да и Саша меня толстого сразу разлюбит…»
Всё, что было собрано непосильным трудом накануне, развесил на поясе из кусков ткани, уложил в сооружённый из той же ткани и остатков ускорителя рюкзак да и бодренько двинулся в чётко ощущаемом направлении. Состояние уже подтягивалось к троечке, по пятибалльной шкале, а если бы с вечера состоялся сытный ужин, то можно было бы на ровных местах и трусцой пробежаться.
Уверенность тоже не пропадала, что лес своего гостя без пищи не оставит. Ведь, судя по всему, здесь сейчас разгар лета, а в такое время ягод и грибов всегда с избытком. Да и вода здесь быть должна. Если не в открытом виде, то в низинах и балках с имеющимися умениями воду на метровой глубине отыскать проще простого. Так что Светозаров не просто шёл, сверяясь по ориентирам, но и внимательно по сторонам посматривал, подыскивая природную харчевню.
Повезло уже в первом же распадке между холмами. Скорей всего, пару дней назад здесь шли дожди, и почвы оставались сырыми. Ручейка как такового не было, но густая трава стояла в приличной по глубине луже, а в образовавшейся после продавливания вниз ямке вскоре жидкость отстоялась, и очень пригодился импровизированный черпачок из пластика. «Завтрак» длился минут пятнадцать, в течение которых внутренний реактор попросту захлебнулся жидкостью, приняв её за твёрдую пищу. Благо ещё, что жевать-то не надо, только и
