здесь жить запрещалось под страхом смерти. Но восемь тысяч лет назад наши прародители ушли навсегда или умерли, развеявшись прахом. Люди с иных континентов стали постепенно заселять Прах, даже используя для этого пустые города исчезнувших ахкуадров. Со временем поняли некую цикличность здешнего, опасного порой поля планеты. Сто тридцать лет здесь можно спокойно жить людям, а вот семьдесят лет – нельзя. Иначе тело покрывается язвами, коростой, и человек через пару недель умирает в тяжких мучениях. Но встречаются порой в истории уникальные личности, такие как я и мой покойный супруг. На них опасное излучение не действует. И они порой переселяются сюда или сразу остаются здесь навсегда в момент эвакуации с Праха на иные континенты. Становятся отшельниками, впадают в мистицизм, занимаются научной деятельностью и живут вдали от шума цивилизации.
Слушатель понял так, что Акиманди и её муж относились к первой категории отшельников, к переселенцам. Возможно, что и научный интерес присутствовал. Ну и то понял, что до очередного наплыва сюда остальной цивилизации осталось всего два года. Печально, если придётся здесь остаться навсегда, но хоть не так одиноко будет коротать жизнь среди себе подобных. Да и женщины здесь, если судить по голосу, ух, красивы и симпатичны!
Непроизвольные мысли сменились раскаянием:
«Сашенька, прости, это на меня какое-то наваждение нашло, поле здесь странное! Я обязательно отсюда вырвусь, ты не сомневайся!»
Полегчало сразу. И разговор продолжился:
– Как этот мир называется?
– Эльгайт! Что с древнего языка переводилось как «серебристые небеса».
– Красиво звучит! – не покривил душой непрошеный гость. – А что умели делать ваши древние прародители?
Наверное, его уже причислили к их сонму, потому что очередная пауза показалась недоумённой. Но тон остался всё равно уважительный:
– Они умели всё. Летать, жить на глубинах океана, пронзать каменные толщи и в мгновение ока перемещаться в иное место, в том числе вне нашего мира Эльгайт.
Поразило землянина, что ахкуадры ещё и жабрами обладают:
«Истинные демиурги, ни дать ни взять! Всё – в одном! Даже странно, что они вымерли. Или не вымерли? Туземка и сама толком не знает… Да и по поводу умений жить в толще вод – могло ведь и в древние легенды закрасться преувеличение. Ладно, с этим понятно… Пора, наверное, хозяйку в дом пускать, не то слюной захлебнусь…»
– Акиманди! Если ты представляешь, с кем придётся тебе общаться, и не настроена против меня агрессивно, то я тебе открою дверь.
– Представляю. Не настроена! – лаконично ответила женщина.
– А твой лахесса? Мне не хотелось бы его убивать, если он вдруг на меня бросится.
– Не сомневайся, он мне полностью послушен. Ну и для гарантии я его сейчас отправлю стеречь выход на крыльцо, – пообещала местная отшельница.
Затем и в самом деле прозвучали должные команды, и обиженно порыкивающий котяра вроде как подался прочь от хижины. Дмитрий не поленился, осторожно приоткрыл одну из дырок для ключей и выглянул наружу. Рисковал, конечно. Снаружи темно, коварный враг мог длинной шпагой запросто продырявить голову. Но, с другой стороны, умения Торговца доказывали, что говорится чистая правда и с той стороны всего два теплокровных существа, стоящие метрах в пяти от стены.
А когда присмотрелся к теням, то убедился и в нереальной величине лахесса. Боевой кот был чуть не вдвое больше знакомого образца. Оставалось лишь удивляться, как это женщина, которая казалась вполне нормального роста, справляется с такой тушей?
Но справлялась ведь! И когда силуэт кота удалился на приличное расстояние, Светозаров открыл оба засова со словами:
– Добро пожаловать домой! И прошу прощения, что вторгся без спроса!
Сам после этого вернулся в гостиную и встал так, чтобы в случае опасности просто выйти за пределы прозрачной преграды.
А потом открылась дверь. Демарг увидел хозяйку и непроизвольно вздрогнул.
Глава 31
Каждому своё
Придерживаться тропы Александра не стала. И долго получится, и сложно, и муторно. Как опытный двуализатор, она уже могла двигаться прямо к цели, если та оказывалась в пределах прямой, чёткой видимости.
Вот и подалась, вначале с трудом, потому что расстояние-то оказалось огромным, а потом всё быстрей и быстрей. Дошло до того, что скорость, несмотря на чёткое отсутствие понятных в астрале ориентиров, стала стремительной. И всё время продолжала нарастать. Вроде как хорошо, но не слишком ли?..
Графиня Светозарова не боялась. Что может случиться только с частичкой её сознания в неизвестной дали? Да ничего! В любой момент всегда можно чуть ли не моментально вернуться в собственное тело. Поэтому вначале просто попробовала притормозить своё падение. Попыталась и запаниковала: скорость нарастала, как и прежде!
Тогда уже жестко постаралась остановиться. Никакого результата!
Пришлось резко, хорошо наработанным умением выбираться из структуры двуализации и возвращаться из астрала домой. Хорошо отработанные приёмы пошли в ход, сознание ожидаемо чуть померкло и… Всё осталось по-прежнему! Скорость возрастала! И вот тогда Саша испугалась впервые и по-настоящему.
А глубокое озеро уже давно стало океаном, заполнившим мир от края и до края. В нём стали появляться цветные сполохи, выделяться пятнами сгустки слепящей энергии в виде шаровых молний. Ввысь потянулись странные, острые пики гор. С кончиков этих вершин стали срываться ветвистые молнии, словно длинные руки, обшаривали всё вокруг в поисках добычи. После чего не прошло и сотни микромгновений, как несущееся сознание ухнуло на всей скорости прямо в эти молнии и в кашу из пятен энергии.
Страшный по силе, явно не физический, а ментальный удар, и такое впечатление, что сознание, задействованное в процессе двуализации, на какое-то время оглохло и ослепло. Никогда ранее не испытанное чувство, поэтому Шура даже приблизительно не смогла определить, сколько времени она «отсутствовала». По некоторым понятиям – миллионную долю секунды. А по другим ощущениям – не меньше чем десять, а то двадцать часов.
Но первое, что часть сознания ощутила, это были звуки. Пришлось постараться, напрячься, чтобы их расслышать, а потом и понять, что звуки – это простой, вначале без особых эмоций ведущийся разговор. Общались между собой двое мужчин и женщина. По некоторым эмоциональным ощущениям, Александра тотчас дала мужчинам прозвища, дабы отличать их друг от друга. Потому как один говорил более напористо и громко, а второй общался так, словно жизнь ему не мила и на всё наплевать. Получились Резкий, Нытик и просто женщина, или – Она.
Резкий возмущался своими собеседниками:
– Вы совершенно деградировали. Уже достойной идеи родить не можете!
– Не хами, – ровным тоном отвечала Она. – Иначе побываешь в ноктубре.
– Такого подлеца, как он, уже ничем не запугаешь, – словно жаловался Нытик. – Мир катится в бездну нигилизма, и такие вот фарисеи при этом лишь злорадствуют.
– О каком злорадстве речь, коллеги?! – экспансивно вопрошал первый мужчина. – При чём
