адмирал.
— Но доктор… — растеряно бормотала Эсса, до которой медленно доходило, что именно перетасовка членов исследовательской команды повлекла непредсказуемые последствия.
— Вы что-то имеете против доктора Шет? — всё ещё дружелюбно поинтересовался То́го, но насторожился, заметив панику в глазах девушки.
— Нет, мы с госпожой Шет дружны, но её не должно здесь быть! Как вы не понимаете, нельзя менять видение по своему усмотрению!
— Это вы не понимаете, — строго ответил адмирал. — Любая исследовательская команда, отправляющаяся в длительную экспедицию, включает в свой состав медика. Доктор Шет прошла курс молодого бойца и не будет нам в тягость.
Эсса схватилась за голову и застонала:
— Да причём здесь в тягость или в радость! Вы изменили будущее! Никто из нас не должен был пострадать, и медик нам не понадобился бы! – девушка обличающим жестом указала на десантника с перевязанной ногой.
— Этого не должно было быть! — осмотревшись, Эсса всхлипнула и показала рукой на гору. — В моем видении мы все смотрели на расстилавшийся перед нами лес с высоты, а не находились прямо перед ним.
— Отставить панику! Доктор, дайте девочке успокоительное, — велел адмирал и продолжил командовать. Он знал, что с юным поколением сложно, но забыл, как это выматывает!
Эсса покачала головой, отказываясь от таблеток госпожи доктора, подошла к адмиралу поближе и сердито продолжила разговор:
— Мои видения бесполезны, если их учитывать наполовину! Либо вы верите и воссоздаёте картину вплоть до мелочей — либо я не гарантирую, что мы все останемся живы!
— Вы ещё слишком юны и не понимаете, что каждый разумный — творец своей судьбы, — вздохнул мужчина. — Нельзя полностью полагаться на провидение. Я понимаю, что дар обязывает вас подчиняться, но даже вы не забываете о своём праве выбора, — напомнил он о её признании.
— Юная? — завелась Эсса, не в силах сдержать обиду на того, кто казался таким понимающим! — Да вы ничего обо мне не знаете! Не знаете, каково мне было… а впрочем, не это важно. Вы — мошка, живущая только на одном плане бытия, а рассуждаете так, как будто вам открыты все замыслы мироздания! — выкрикнула она, оттолкнула госпожу Шет, усердно пихающую ей таблетки, и окончательно обвинила командира: — С лёгкостью безумца вы отвергли самый удачный вариант нашего попадания сюда! Ради чего? Заботы обо мне? Но я не должна была пострадать, как и тот десантник! Вы хотели соблюсти правила и взять медика? Но без медика мы все были бы здоровы!
Прекратив работу, все слушали спор прорицательницы с адмиралом и хмурились. Девушка была взвинчена, а То́го, как всегда, спокоен.
— Вы видели лишь непродолжительный момент нашего пребывания здесь, и не можете утверждать… — как можно мягче начал убеждать мужчина, но Эсса перебила его:
— Я не могу, — спокойно и разочарованно произнесла она, глядя в глаза адмиралу. — Но видения — не мои фантазии, поймите вы это! — и столько усталости было в её голосе, что То́го пожалел, что поддался ящерам, уговорившим его на эту авантюру. — А, что с вами говорить! — обречённо махнув рукой, девушка выхватила у госпожи Шет таблетки и демонстративно проглотила их.
Успокоительное сгладило восприятие проблем, и Эсса уже жалела, что устроила публичный скандал. Правда, когда она выплёскивала на адмирала своё негодование, происходящее ей скандалом не казалось.
Впрочем, ничего уже не изменишь, а впереди трудный путь... и как теперь выходить из конфронтации без потери имиджа? На мысли про «имидж» ей стало смешно, и девушка даже улыбнулась, чем привлекла внимание Нико Стрейма.
— Ну что, отпустило? — хмыкнул он.
— Да. Вспышка досады и разочарования были бессмысленны и не конструктивны, — с горечью вздохнула она.
— Хм.
Эсса не удержалась от снисходительного взгляда в сторону Нико. На самом деле её обижало, что он каждый раз при их встрече удивляется её словам. Словно бы он ждал чего-то одного, а слышал нечто неожиданное и с удивлением хмыкал.
И словно бы в никуда Эсса раздражённо добавила:
— Надеюсь, адмирал знал, что делал, впихивая мне успокаивающее, потому что я засыпаю, — и свернувшись калачиком прямо на земле, девушка действительно уснула.
Момо как раз возвращался с верхушки горы. Он парил в воздухе с помощью активированных ботинок и тащил найденный багаж своей подопечной. Увидев её спящей, он бросил Стрейму, чтобы тот шёл работать, а сам устроил девушку поудобней.
Проснувшись уже на рассвете, Эсса сразу же схватилась за свой рюкзак, достала альбом с карандашами и стала зарисовывать всё то, что видела.
Изредка она отвлекалась, поглядывала на наскоро обустроенный лагерь, с сожалением смотрела на умудрившегося сломать ногу десантника, на адмирала, ящеров... и только на госпожу Шет Эсса не могла смотреть.
Закончив с рисунками, девушка совсем было пала духом и хотела порвать их, но увидела, с какой надеждой на неё смотрят ящеры — не решилась. Адмиралу придётся доверять тому, что она видит, или каждый раз за право решать всё самому он будет платить всё большую и большую цену!
Эсса хотела бы верить, что усложняющаяся жизнь — это путь к новым возможностям. Что мудрые не наказывают, а дают возможность доказать свою силу духа и твердость воли тем, кто считает себя достойным творить свою судьбу самостоятельно и влиять на складывающиеся цепочки событий для других людей.
Хотела бы верить, но этому не было ни одного подтверждения!
Эсса прислушалась к тому, что говорит госпожа Шет, осматривая своего подопечного.
— …обезболивающее, будем надеяться, что воспаления не будет… нужно время на заживление… вот если бы у нас была капсула… не обещаю, но постараюсь поставить тебя на ноги в короткие сроки…
«Лучше бы она не старалась», — с досадой подумала девушка.
Ещё немного послушав, о чём доктор говорит с адмиралом, она всё же подошла и предложила поднять раненого на вершину горы и оставить там вместе с госпожой Шет.
— Нет. Мы дадим Гольдену пару дней, чтобы встать на ноги, а сами пока разведаем обстановку.
— Дайте ему хотя бы снотворного, — нахмурившись, попросила Эсса.
— Этого нельзя делать, — влезла доктор. — Я вколола Гольдену усиленную регенерацию, и было бы неплохо, если бы он выполнял какие-либо упражнения, чтобы разогнать кровь, а не спал или сидел бы заторможенный.
— Эсса, я видел, вы рисовали… Было что-то важное? — доброжелательно спросил адмирал.
— Да, было. Но вам это не
