Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
— Не исключено, — кивнул Калаев. — Но сначала о новых данных. Служба сейсмоконтроля Луны доложила, что сегодня в три часа по ССВ в районе южной оконечности Моря Спокойствия произошло небольшое лунотрясение. Это уже второе лунотрясение в этом районе. Первое, как известно, произошло два месяца назад.
— Их можно объяснить естественными причинами?
— Вряд ли, — хмыкнул Шоммер. — Луна хотя и имеет жидкое ядро и раскаленную астеносферу, но они неактивные, а литосфера у нее мощная…
— Короче.
— Короче, локальные лунотрясения того типа, что регистрируют сейсмографы в районе Моря Спокойствия, с точки зрения науки невозможны.
— Значит, мы имеем на Луне…
— Еще одного «джинна», — закончил Калаев. — Первого — «спящего» нашли и доставили на Землю кретины из лаборатории «Суперхомо», второй остался на Луне и теперь «буянит». Именно на него и наткнулся несчастный прораб из Харькова с интересной фамилией…
— Пивторыкобылы.
— Первыми на него вышли люди Ордена, — качнул головой Шоммер, — и все засекретили. Утечка информации произошла случайно. Я думаю, они сделают все возможное, чтобы не допустить к своим секретам никого.
Игнат встретил взгляд Калаева.
— Да, — мрачно кивнул глава отдела внутренних расследований. — Твой внук в большой опасности. Мы, конечно, постараемся подстраховать его поплотней, но риск все равно велик. Можешь отозвать его, если хочешь.
— С какой это стати? — сухо произнес Игнат. — Он и сам способен сделать выбор.
— Ладно, я с ним поговорю.
— Где он сейчас?
— На Луне, разумеется. Похоже, мы вовремя направили его туда. Я дал ему обойму Романа Мигули, и они нашли пробку.
— Что?!
— В одной из трещин, расколовших стены борозды Маскелайн, причем недалеко от бывшего объекта «Зеро», обнаружилась дыра, заделанная изнутри реголитобетоном и скрытая маскером. Причем точно такая же пробка находится напротив первой на противоположной стороне расщелины.
— Тоннель?
— Гилберт утверждает, что это ход Червей Угаага.
Игнат посмотрел на Шоммера. Тот сморщился, кивнул.
— Черви, бесспорно, контролировали загрузку «джиннов» в могильники, побывали они и на Луне. Да и не только на Луне, но и на Земле, судя по сочиненным нашими предками мифам о драконах.
Игнат скептически поджал губы.
— Для объяснения возникновения мифов о драконах не обязательно привлекать Червей. Драконы — те же птерозавры — жили на Земле задолго до появления на Луне «джиннов».
— Кто знает? — философски пожал плечами ксенолог. — Я лично не вижу в своей гипотезе больших натяжек. Но не суть важно. Я считаю, что гиперптериды, иксоиды и Черви Угаага представляют собой промежуточные стадии разумогенеза одного вида. Мало того, должны быть еще четвертый и пятый подвиды этого вида. Точнее — первый, материнский, и пятый — окончательный.
Игнат вопросительно глянул на Калаева.
— Вы серьезно?
— Я здесь ни при чем, — сказал начальник отдела внутренних расследований. — Но особых противоречий в этой гипотезе я не вижу.
— Ну и где они — эти подвиды? Почему мы не столкнулись с ними, изучая Галактику?
— Потому что их нет! — поднял вверх палец Шоммер.
Ромашин-старший покачал головой, усмехнулся.
— Логично.
— Ты не понял. Материнского подвида, который я назвал шоммероидами, уже нет, он давно канул в Лету, а пятого — еще нет. Он только должен появиться. Ну, или появился и куда-то подевался, я пока над этим вопросом не думал. Я назвал финальный подвид ангелоидами.
Игнат засмеялся. Улыбнулся и Калаев.
— Чего ржете? — не понял ученый.
— Представили эволюцию разума — от шоммероидов до ангелоидов, — объяснил Калаев. — Уж очень ты хорош в качестве промежуточной стадии разумогенеза негуман.
— Какая разница, как их называть? Идея моя, вот я и назвал…
— Да мы не возражаем. Однако меня больше интересует практическая сторона гипотезы. Что мы с нее будем…
— Подожди, у меня еще остались вопросы, — перебил Калаева Игнат. — Если иксоиды и гиперптериды были, как вы утверждаете, представителями одного разумного вида, но на разных стадиях развития, почему же они воевали?
— Тут есть нюансы, — оживился Шоммер. — Произошел, как мне кажется, разрыв генотипа, и каждый подвид стал претендовать на финальное рождение идеального существа — ангелоида. Из-за этого и произошел конфликт. Они создали боевых роботов огромной мощи, и те принялись воевать, не считаясь с потерями, пока не уничтожили самих хозяев.
— Допустим. Почему же мы обнаружили только «кладбище» роботов? Где следы цивилизаций?
— Я считаю, что этими «следами» как раз и являются войды, области абсолютного пустого пространства с «голым» вакуумом. Мало того, эти области имеют другую метрику, нецелочисленную, специально подогнанную под облик и физику разных подвидов. Роботы гиперптеридов взрывали галактики, заселенные врагами, и устанавливали свои законы, роботы иксоидов — свои.
— С какого же боку ты пристраиваешь в эту схему Червей?
— Разумогенез выстраивался таким образом: шоммероиды… и не надо улыбаться! — рассердился ксенолог. — Если хотите, можете называть этот подвид протеями. Не перебивайте. Итак, первыми были шо… э-э, протеи, вторыми Черви Угаага, третьими иксоиды, четвертыми гиперптериды, и последний подвид — ангелоиды.
— Почему ты расставил их именно в такой последовательности?
— Потому что именно в этом направлении прослеживается рост и усложнение форм материи. Черви жили в пространстве с метрикой три целых тридцать три сотых, это доказал твой внук. Иксоиды — с метрикой три целых шестьдесят шесть сотых. Гиперптериды — три целых девять десятых. Таким образом мир протеев должен был иметь количество измерений три и четырнадцать сотых, а мир ангелоидов — ровно четыре.
— Каким образом ты это рассчитал?
— У тебя есть принципиальные возражения?
— Может быть, не принципиальные, но не одно. К примеру, земные сложные организмы, имеющие промежуточные стадии развития от куколки-имаго до бабочки, не живут все сразу, одновременно, формы сменяют друг друга. Из яичка вылезает гусеница, плетет кокон, умирает, из куколки потом вылетает бабочка…
— То на Земле, а законы жизненных циклов в космосе намного сложнее и гибче. Во всяком случае, ничто не запрещает подвидам сменяться на протяжении длительного времени. Одни иксоиды уже перешли в стадию гиперптеридов, другие еще нет. Но каждый подвид живет обособленно. Что еще тебя не устраивает?
— Какого дьявола гиперптериды забыли на Луне? Зачем они оставили боевого робота?
— Двух, — вставил Калаев.
— Одного, — возразил Шоммер. — Вторым скорее всего был моллюскор. Его мы там и обнаружим. Это вообще интересная история, если поразмышлять. Вполне возможно, в недрах Луны торчит некое устройство, способное преобразовывать метрику пространства. Война между гиперптеридами и иксоидами закончилась, и устройство, а по сути — бомбу, не успели активировать ни те, ни другие. Вот и оставили на Луне сторожей — роботов, для паритета сил.
— М-да! — крякнул Игнат. — Мощная идея! Похоже, у тебя есть ответы на все вопросы.
— Не на все, — скромно потупил взор ксенолог. — Но разработка гипотезы близка к завершению, и та вполне имеет право на существование. А если вы хотите узнать о практическом аспекте теории, то извольте: Луна заминирована, а доступ к мине имеет только Орден Белого Крыла. Что взбредет в голову его вождям, одному Богу известно. Единственное, что утешает: они наверное еще не знают, каким оружием владеют.
— Это слабое утешение.
— Ну так решайте проблему, пока еще не все козыри у них на руках.
Игнат и Калаев переглянулись.
— Хорошо сказано, да? — дернул щекой начальник отдела. — Вы решайте, а я буду вас теоретически поддерживать.
— А вы что хотели? — окрысился Шоммер. — Безопасность — ваша епархия, не моя. Каждый должен заниматься своим делом.
Калаев вздохнул, сгорбился над столом. В толще полупрозрачного листа столешницы давно мигали огоньки вызовов, но он не торопился отключать блокировку связи, зная, как захватывает внимание стихия работы.
— Твое мнение, эксперт.
— Надо бы спросить мнения и у остальных экспертов Совета.
— Мне важно твое. Хотя, конечно же, я опрошу всех.
Игнат помедлил:
— Если Гилберт прав… надо немедленно вводить режим ЧП в Системе. Ну, если и не ЧП, то хотя бы первую степень ВВУ.[8]
Калаев еще раз вздохнул:
— Вот и я о том же думаю. Но так не хочется ввязываться в очередную драку с «джиннами».
— Хорошо, если только с «джиннами», — проворчал Шоммер.
— А с кем еще?
— С теми, кто заточил роботов в могильники.
— И кто же это может быть?
— Есть хорошее выражение, ему лет четыреста, если не больше: знал бы прикуп, жил бы в Сочи.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
