в живых последователей Ордоса.
— Когда я уезжал из Петербурга, она в нетерпении готовилась сдать дела своему сменщику, — успокоил его Никита. — Я бы тоже хотел, чтобы Бьянка оставалась в России подольше, пока идёт бурление в стане Инквизиции. Но эта храбрая девушка почувствовала возможность на волне произошедшего подняться вверх в иерархии издательства, хотя ей предлагали место помощника редактора без всякого риска.
— Ордос опасен, даже оставшись без ядовитых клыков, — покачал головой Грава. — Рано или поздно они снова вырастут, увы. Поэтому вы поступили правильно, что захотели встретиться со мной. Не смотрите, что я приехал сюда с пустыми руками. Вот мой архив, — он постучал пальцем по виску. — Самый надёжный сейф.
— Ментаты и не такие сейфы взламывали, — заметил молодой человек.
— Ментаты? — фыркнул старик и сделал пару глотков бодрящего напитка. — Скажу правду, Никита. В Ордосе давно нет толковых мозголомов. Одни недоучки, которые тщатся достичь уровня Марчелло Гонзага — последнего великого ментата, жившего аж в девятнадцатом веке. Увы, постепенно все знания нивелируются, подстраиваются под нынешние реалии. А почему? Магия умирает, сеньор Назаров. Умирает безвозвратно, потому что она не нужна с развитием науки и технологий.
— Не стоит так преувеличивать гибель магии, — улыбнулся Никита. — Эти разговоры идут уже вторую сотню лет, а ничего — одарённые как рождались, так и рождаются без признаков угасания Силы.
— Рождаются, но в меньших количествах, — не сдавался магистр. — Почти во всех странах и княжествах Европы запретили многожёнство среди аристократических семей. Понимаете, чем это грозит?
— Да. Появится меньше одарённых, — кивнул Назаров. — Современная женщина не станет рожать столько детей, чтобы покрыть потребности государства в сильных магах. Скорее всего, этот закон направлен, в первую очередь, на тех, кто представляет угрозу властителям.
— Кстати, меня удивляет, почему русский император до сих пор не ввёл подобный закон, — прищурился Грава. — У вас две жены, верно?
— А зачем его вводить, если большинство высокородных дворян довольствуются малым? — рассмеялся молодой собеседник. — Им и одной жены хватает, а в иных случаях можно и любовниц завести. Никакой ответственности. А жён у меня три. Недавно третью супругу ввёл в дом.
— О, поздравляю! За это надо выпить! — старик поднял бокал и залихватски осушил его.
Никита даже не стал спрашивать, наполнил его снова.
— Спасибо, магистр. Но давайте ближе к делу. В Петербурге произошла череда покушений на высокопоставленных лиц. И все они совершены как под копирку. Что-нибудь про «ходячие бомбы» вам известно, сеньор Грава?
— «Невидимая смерть», — кивнул помрачневший итальянец. — Так называют людей, на тела которых наносят руны смерти и разрушения. К тому же они усиливают мощь организма, и человек какое-то время ощущает в себе небывалые возможности. Сначала руны подпитывают носителя, а потом начинают высасывать жизненную энергию. Некрос уже себя не контролирует, он находится под контролем того, кто эти руны нанёс на тело.
— Некрос — это носитель татуировки?
— Да.
— В таком случае вы должны знать некоего Баталью.
Сальваторе Грава поставил бокал на столик и сцепил пальцы рук на колене. Задумчиво проговорил:
— Баталья — мой последний ученик. Я поздно узнал, что он одно время увлекался руническими заклятиями. А освоив теорию, её можно применить к любому виду магии. И это, к сожалению, случилось. Я сам вложил в его руки инструмент уничтожения. А Дженнаро оказался очень способным к рунологии.
— Какой тип рун используется для нанесения татуировки смерти?
— Кельтский, — к удивлению Никиты ответил магистр. — Эти руны очень древние, напитаны такой магической мощью, что с ними надо обращаться очень аккуратно. Я и говорю, что Дженнаро оказался способным учеником. Мы довольно долго и тщательно изучали их, выезжали в пустынную местность для практических испытаний.
— То есть вы тоже занимались некромагией?
— Ни в коем случае! — отрезал Грава, но тут же поправился. — Сам я одно время изучал возможности рун в случае их нанесения на какой-нибудь предмет. Впервые обнаружил, что татуировка на куске обычной телячьей или овечьей шкуры начинает напитывать предмет магической силой. А потом пришла в голову парадоксальная мысль: а не является ли мифическое золотое руно, за которым охотился Тесей, одной из первых попыток создать некое магическое оружие? Что-то вроде свитка, аналога амулета?
Ледяные щупальца медленно поползли по спине Никиты, впиваясь в кожу невидимыми присосками. Грава вслепую шёл по пути создания свитков, по наитию поняв технологию рунической магии, но почему-то не захотел и дальше продолжать исследования.
Этот вопрос он и задал.
— Я испугался, — признался магистр. — У меня возникла стойкая убеждённость, что кельтские руны несут в себе силу разрушения. В конце концов я забросил это дело, но, видимо, случайно обмолвился Баталье, а он, как и подобает ученику с въедливым умом и дотошностью исследователя, решил в одиночку идти дальше.
— Руны не только разрушают, но и помогают людям, — заметил Никита и встал с кресла. Ему захотелось размяться. Подойдя к окну, он осторожно выглянул наружу. В наступившей темноте разглядеть что-то на улице не представлялось возможным. Что он хотел увидеть? Убедиться, что за Гравой нет никакой слежки? Даже если магистр привёл за собой «хвост», вряд ли он об этом узнает. — Я тоже занимался подобными изысканиями. Только переносил на кожу ведические руны наших предков.
— Может быть, всё дело в их истоках? Откуда они пошли и кто их создавал?
— Не знаю, сеньор Грава, — покачал головой Никита, отойдя от окна и встав в простенке. — Дело, скорее всего, в самой коже. Ведь она долго сохраняет энергию живого существа, и если на неё наложить руны определённого свойства, начнётся процесс подпитки. Чтобы свиток получил необходимую мощь, нужно его долго выдерживать как коньяк.
— Откуда у вас эти сведения? — напрягся Сальваторе Грава, наклоняясь вперёд.
— Не могу сказать, родовая тайна. Но поверьте: дав свитку пролежать пять лет, вы получите серьёзный артефакт, напитанный определённой Силой. Через сто лет он превратится в мощнейшее оружие, а ещё через век у вас на руках будет механизм, способный разрушить большой город вроде Рима. Одним ударом.
— Вы хотите сказать, что Дженнаро это понял и стал экспериментировать с рунами на живых людях? — прокашлялся магистр.
— Да, такая версия существует. Он приехал в Петербург по заданию Ордо Маллеус, получил возможность заниматься косметическими практиками,
