Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
военачальника, который со времен Чингисхана покорил десятки народов, взял сотни городов и крепостей и которого боготворит Орда, потому что знает, кому на самом деле она обязана воинской удачей? И не лучше ли заранее пощипать отборный тумен непобедимого полководца – так, на всякий случай, мало ли что? Приданные полтумена презренных кипчакских лучников, битых вместе с урусами на Калке, примученные и подобострастные, – тьфу! Мелкая шавка, приданная волку для отвода глаз остальной стаи, – мол, не просто на убой посылаем серого, который слишком часто и дерзко стал скалить зубы, а с подкреплением…
Субэдэ знал, что далеко не так безобидна деревянная урусская крепость, какой видится она с холма. Штурм ее возможен лишь с одной стороны, по узкому перешейку, пересеченному глубоким рвом, перегороженному крепостным валом, который увенчан мощной стеной, сложенной из стволов вековых деревьев. Подойти с другой стороны – нечего и пытаться. Сделать подкоп? Хотелось бы посмотреть на того, кто сумеет сделать его под рекой. То ли сама природа пришла на помощь урусам, то ли урусы постарались и поработали над природой, изменив течение рек в свою пользу.
Но отсутствие серьезного боевого опыта защитников крепости все же сказывалось. Строя оборону, они думали лишь о крепости – и забыли об окрестностях. Широкое поле перед перешейком следовало не под хлеба отнимать у леса, а спилив деревья, не корчевать, оставить как есть вековые пни, да еще валунов неподъемных накатить, чтоб коннице негде было развернуться. Мирное поле, предназначенное для рождения жизни, а не для смерти.
От широкого торгового тракта ответвлялась прямая дорога к крепостным воротам, дополнительно защищенным поднятым деревянным мостом. Да только долго ли устоит та защита против камнеметов, которые сейчас измочалят бревна моста? И против тарана, который довершит остальное? Конечно, не одна степняцкая голова скатится с плеч, пока падут те ворота. Но на то она и война. Жаль только, что это будут головы воинов его тумена. Но ничего, он сделает все, чтобы их оказалось как можно меньше. А после битвы взамен убитых найдет и обучит новых. Работа полководца сходна с работой кузнеца-воина. Сначала выковать меч из сырого железа, а после – испытать его в битве. И суметь отковать клинок вновь, даже если он сломается при ударе об чей-то слишком крепкий череп. И, учтя предыдущие ошибки, сделать так, чтобы новый меч получился намного лучше прежнего.
Странная для кочевника тяга урусов к оседлому образу жизни и изматывающему крестьянскому труду подвела их на этот раз. Не под хлеб надо было готовить это поле, ой не под хлеб! Да и зачем горбатиться на том поле, когда можно сесть на коня, взять лук, прийти и отнять? Непонятно… Хотя пусть работают. Если все будут думать так же, как ордынцы, не у кого будет отнимать. Они думают по-другому? Что ж, тем хуже для урусов!
Субэдэ опустил ладонь на рукоять сабли, механически проверил, хорошо ли выходит из ножен клинок. Джехангир не дурак. Он решил перемолоть тумен Непобедимого у стен последней урусской крепости? Ладно, посмотрим!
Сотни его тумена перегородили поле, вытянувшись в линию в трех полетах стрелы от крепостного рва. Сзади к этой линии медленно приближались бесценные машины, захваченные в Поднебесной: три камнемета – вертикальные рамы на колесах высотой в рост человека с длинными рычагами и привязанными к их концам пращами для метания снарядов – и таран, похожий на длинную урусскую избу на колесах с крышей, сплошь обшитой плотно подогнанными железными листами. Немотря на то что оси больших деревянных колес были обильно смазаны жиром, стон десятков рабов, влекущих тяжелые машины к цели, доносился даже до холма. Нет смысла вблизи крепости впрягать в машины волов и уж тем более коней. Хороший конь стоит трех, а то и пяти волов. А в походе хороший вол стоит сотни рабов. Случись вылазка – рабы первыми бросятся наутек намного расторопней любого вола. А посекут их – невелика потеря. В любом придорожном селении можно набрать сколько угодно. Правда, из урусов получаются на редкость скверные рабы. Так и норовят убежать, свернув при этом шею надсмотрщику…
«Вряд ли эти машины сильно облегчат осаду, – думал Субэдэ. – Интересно, случайно ли хан запретил использовать большой камнемет? Неужто он так сильно опасается меня и моего тумена?»
Следом за машинами двигалась железная кибитка, время от времени сотрясаемая тяжелыми ударами изнутри. Шестеро белых от ужаса рабов, запряженных в кибитку, довольно споро месили ногами грязную землю – погонщик им явно не требовался.
Субэдэ усмехнулся. Еще бы! С тех пор как провинившихся рабов стали заживо сбрасывать в решетчатый люк на крыше кибитки, они стали гораздо послушнее. Обглоданные кости, вылетавшие порой обратно через решетку, внушали ужас не только рабам. Даже бывалые воины содрогались от требовательного рева, который порой раздавался среди ночи из-за железных стен кибитки.
Но ни для воинов тумена, ни для машин и даже ни для Зверя еще не настало время.
Громадный воин, начальник сотни Черных Шулмусов [109] – наиболее приближенных, неоднократно проверенных воинов личной охраны знаменитого полководца – встретился взглядом с Субэдэ, едва заметно кивнул и движением коленей послал вперед своего коня, окованного чешуйчатым черненым железом. Доспехи породистого скакуна и могучего воина ковались одним мастером, и со стороны казалось, будто конь и всадник отлиты из единого неразъемного куска металла цвета непроглядной ночи. Белый лошадиный хвост на длинном, тяжелом копье сотника трепетал на ветру.
Субэдэ наблюдал с холма, как уменьшается белая точка, приближаясь к темной линии всадников. Вот она пронеслась между камнеметами… Послушно, словно плоть перед острием ножа, расступилась перед вестником черная масса человекоконей и так же не спеша сомкнулась сзади, пропустив всадника, который ни на мгновение не замедлил бега своего скакуна. Никогда не устанет любоваться Непобедимый созданным его руками и волей совершенным механизмом, безжалостной машиной смерти…
…Одинокий всадник на закованном в броню жеребце отделился от линии степного войска и, подъехав к проезжей башне, что-то громко прокричал на неведомом в этих местах языке Степи.
– Чего орет-то? – непонятно у кого спросил Кузьма.
– Хошь переведу? – съязвил молодой дружинник. – Он толкует, мол, сымай, Кузьма, портки да отдай ихнему хану. Вместе со всем остальным барахлом, какое есть. А сам на потеху Орде голым задом на копье тому хмырю железному оденься. Здорово я по-ордынски разумею?
– Вот я те, Егор, щас в лоб звездану – и по-русски разуметь разучишься, – посулил Кузьма. – Беги к воеводе, доложись, мол, ордынцы вестника прислали.
– Да я смотрю, эвон воевода уже сам на стене, без доклада…
– Интересно, какого лешего ему надо, –
Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 247
