с того места, где стоял, и понятия не имел, то ли он остался выше в вестибюле у билетных касс и турникетов, то ли успел спрятаться, и гарпия, а значит и Мать, его не видела.
— Мы с Тесаком попробуем ещё раз, — осторожно ответил он. — Если ты отпустишь мальчика.
— Обойдёшься, — поддразнила она, ответив его же словами. — У меня есть планы и на этого мальчика. — В последнем слове прозвучала насмешка. — Но если вы попробуете, он будет жить, обещаю…. А если у вас получится, ты станешь дедушкой, папочка. — И она расхохоталась.
Звонкий смех мячиком прокатился под сводами станции и затих где-то в туннелях.
Март не сдержался. Ладонь сама собою сжалась в кулак, ощетинившись стальными пластинами, превратившись в смертоносное оружие. Взгляд метнулся к зеркальной колонне.
Игорь исчез, как будто его и не было.
А вместе с ним исчез и Глаз Схарма.
Ничто уже не пульсировало на месте чёрной развороченной дыры в груди Лека.
Время пришло.
— Хорошо, — ответил Март, не сводя глаз с гарпии, зная, что у него будет всего какая-то доля секунды. Он подошёл уже достаточно близко. Нужно было лишь улучить момент. — Вот только, кажется, ты опоздала. Камня нет.
И он ринулся к когтистой твари, как только увидел в отражении, как Мать развернулась к Леку, застыла, парализованная увиденным.
Март надеялся, смятение будет достаточно сильным, чтобы контроль над гарпией ослаб хотя б на секунду.
Они с Дагиром успели одновременно.
Ударом кулака Март смял переносицу гарпии. Стальные шипы, ощетинившиеся над костяшками пальцев — ослепили тварь. А Дагир дернул за локть твари, повиснув на нём всем своим весом.
После секундного замешательства Урал схватил вторую руку раньше, чем ослеплённая тварь успела сориентироваться и полоснуть кого-то когтями. Ян отскочил, но даже вдвоём Губитель и Зверь с трудом повалили тварь на ступени. Март прыгнул, придавив грудь коленом, и в пару ударов довершил начатое, размозжив голову гарпии.
— Никто… не смеет… угрожать моим детям, — с натугой сказал Дагир, поднимаясь на ноги. Руки у него заметно дрожали. Едва ли от страха. Скорее от ярости.
Март вспомнил, что меньше суток назад гарпии едва не убили брата Яна и отправили на встречу с Губителем почти десяток бойцов клана.
— Вот ты и посчитался, — Март хлопнул Дагира по плечу. — Ты как? — Он обернулся к Яну.
Но тот лишь коротко кивнул.
Взгляд его был прикован к отцу.
Даже на пса, подбежавшего, подставившего голову под ладонь, яростно крутившего хвостом, будто извинявшегося за то, что оставил хозяина в опасности, он не посмотрел.
Март усмехнулся криво. Возможно, парнишка всё же вернётся в родную стаю.
Ощутил внезапную горечь во рту.
Обернулся и не увидел на платформе никого. Лишь распростёртое меж колонн тело Лека.
Мать скрылась в одном из туннелей, пустившись в погоню за вором, унёсшим её новую игрушку.
В который уже раз Март задался вопросом, где остальные уроды. Гарпия, очевидно, была тут одна. Впрочем, учитывая мгновенную мысленную связь, объединявшую Мать со всеми её порождениями, они могли появиться тут в любую минуту и в любом количестве. Медлить не стоило.
— Тесак! — позвал Март, надеясь, что мясника не утащил в какую-нибудь нору копатель или не раздавил нечаянно танк.
Но тот появился на верхней ступени лестницы целый и невредимый.
— Надо осмотреть Лека, — сказал Март с некоторым облегчением.
Развернувшись, он пошёл по платформе туда, где в луже крови лежал полуобнажённый Мастер Слова.
Тесак скоро нагнал его, и к телу они подошли вместе.
Тесак недовольно поморщился, глядя на чёрную развороченную дыру в груди. Прошептал: «Какое варварство». Ему явно не понравилось то, как небрежно вскрыли швы, которые он успел-таки наложить в сбойке.
— Как это получилось? — спросил он, опускаясь на колени рядом с Леком. — Как он смог достать амулет?
— Ты не поверишь, — ответил Март. Он и сам с трудом верил тому, что видел.
— Ты не поверишь, — эхом прошептал Тесак и суетливо нырнул в переброшенную через плечо медицинскую сумку. — Лек жив!
Глава 34
Прежде чем оставить своего преданного слугу, прослужившего верой и правдой Губитель знает, сколько лет, Схарм даровал ему жизнь — возможно, самое ценное, что он мог дать после свободы. Завершив первичный осмотр, Тесак с уверенностью заявил, что Лек просто не мог бы выжить после выстрела Марта. Но он выжил. А входное и выходное отверстия в черепе выглядели не просто затянувшимися и поджившими. Под тонкой розовой кожицей прощупывались невредимые кости.
Март живо вспомнил, как одним прикосновением ладони Лек затянул рану на его вскрытом горле. Невольно тронул прятавшийся под воротником свитера шрам.
— Не знаю, что там творится у него в черепушке, и не застряла ли в мозгу пара осколков, — проворчал Тесак, осторожно поворачивая голову уже освобождённого от пут и странно обмякшего на каменном полу Лека, — но, очевидно, теперь дыра в груди — самая большая его проблема.
Чёрная воронка на месте пропавшего амулета выглядела действительно огромной.
Но, несмотря на многочисленные порезы вокруг, оставшиеся после попыток Игоря извлечь амулет и исступлённой ярости Матери, почерневшая рана не кровила больше.
Тесак смотрел на всё это, соображая, как ему подступиться и закрыть зияющее отверстие на теле Лека. А пока он думал, его руки сами готовили всё необходимое для операции.
Понимая, что Тесак не справится без ассистента, Март всё же оставил его на минуту. Были и другие дела, требовавшие немедленных действий.
Урал бесцельно бродил по платформе, с любопытством разглядывая зеркальные колонны и причудливый потолок, украшенный плафонами в виде сот.
Дагир распахнул тёплую меховую парку — как и всегда в подземельях уродов тут было тепло, даже жарко. Ян вновь старался держаться подальше от отца, хотя в его поведении уже не чувствовалось прежней демонстративности. Пёс теперь не отходил от мальчика ни на шаг, семенил рядом, преданно заглядывая в глаза, а Ян уверенно шагал к Марту.
— Давай я осмотрюсь тут, — сказал он, подойдя ближе, скользнув по Леку любопытствующим взглядом.
Март думал послать на разведку Урала.
Но едва Ян предложил это, понял, что парнишка прав. Он был уже в метро. Провёл тут гораздо больше времени, чем хотелось бы ему самому, и ещё на поверхности успел продемонстрировать свою наблюдательность. Только Ян мог бы понять, есть ли что-то необычное в этой станции, и
