пройти слияние с любым мальчишкой?
— Эм… Ну… — Я слегка растерялся. — Вообще-то именно так и думал.
— Нет. Гончие, император… Они глупы. Они не понимают сути того, как я выбираю слуг. Некромант становится некромантом только когда получит мой поцелуй. Обычно я делала это в момент рождения. Но… Когда детей стали уничтожать одного за одним… Перестала. Однако, я ведь не просто так выбирала того или иного мальчика. Если бы ты родился лет на двести раньше, ты непременно получил бы мой поцелуй. И таких детей, на самом деле, предостаточно. Но я уже не могу прикоснуться к ним. Для этого они должны попасть в Безмирье, а это, как ты понимаешь, невозможно. Тебя привел сюда Леонид. А у остальных Леонида нет. Безымянный хорошо изучил этот вопрос и выяснил все нюансы. Поэтому он искал инструмент.
— Инструмент для чего? — голос у меня предательски дрогнул.
— Для создания идеальной рабочей силы. Армии из покойников, которой не нужно платить, которая не устаёт, не бунтует. Бесплатные рабочие руки для заводов и рудников. Сила, чтобы сломить могущество Боярских Родов и поставить на колени саму Империю. Он не хотел разрушать мир. Он хотел им управлять. Дешево и сердито. Он хотел найти потенциальных некромантов, выучить их с помощью книг, который хранятся в библиотеке Верхнего города, а потом обеспечить себя личными слугами Смерти, которые будут создавать для него личей, мертвяков или кого-то еще. Безымянный верит, что с помощью десятка слабеньких некромантов можно добиться того, что делает один сильный, поцелованный Серой Госпожой.
От этих слов меня стало физически тошнить. Все наши бандитские разборки, все драки за угол, за еду — всё это было лишь удобрением для чьего-то грандиозного, уродливого плана.
— А Высокородные? Чего хотят они— спросил я, чувствуя, как ненависть подступает к горлу. — Им-то что со всего этого?
— Волконские, Долгоруковы, Суворовы и все остальные? — Тени снова поплыли, превращаясь в карикатурные маски жадности. — Они знают. Они всегда знали. Они не слепцы. Они видят в надвигающемся хаосе возможность. Шанс сокрушить друг друга в давней междоусобице, перекроить карту власти, пока империя горит. Для них гибель тысяч — приемлемая цена за новый миропорядок, где на вершине останутся только они. Они не остановят катастрофу. Они попытаются возглавить её.
Я покачал головой, поражаясь тому, что говорила Серая госпожа. Вспомнилось видение из особняка Волконских: спящая армия, сдерживаемая лишь пеплом. Леонид не лгал. Но он был пешкой. Мы все были пешками.
— Что делать? — спросил я, не испытывая ничего кроме усталости и горечи.
— Их не остановить. Это невозможно. Слишком много. Нужно перенаправить. Проклятие необходимо снять. Это неизбежно. Но просто разрушить его — всё равно что взорвать плотину. Ты должен стать новым руслом. Каналом.
Серая Госпожа протянула руку. Её пальцы, такие же изменчивые, как и лицо, сомкнулись в воздухе, а потом раскрылись. Между ними возникла крошечная, мерцающая звездочка цвета воронёной стали, поглощающая свет.
— Частица Забвения. Ключ. Последний якорь. — Произнесла Серая Госпожа.
Эта штуковина вдруг поднялась в воздух, медленно поплыла ко мне и зависла прямо перед моим лицом.
— Энергия проклятия колоссальна. Когда снимешь его, она высвободится. Ты должен поймать её, пропустить через себя и… открыть Врата.
— Какие врата? — не отрывая взгляда от частицы, висящей в воздухе прямо перед моей физиономией, спросил я.
— Врата в Серые Пределы. Окончательный покой. Дай им путь. Всем им. — Серая Госпожа обвела рукой всё вокруг: море душ, призрачный город, саму серую пустоту. — Они устали, мой мальчик. Они заслужили покой. А потом ты навсегда запечатаешь ту трещину, что неосознанно создал Леонид.
— Это уничтожит армию нежити?
— Да. Души, ставшие нежитью, обретут покой. Растворятся. Но такой поступок потребует тебя всего. Твоя сила, твоя воля… твоя жизнь станут мостом. Шанс выжить… есть. Однако он ничтожно мал. Не могу не сказать тебе этого.
Я смотрел на Частицу. Безразличную, прекрасную и ужасающую. Совершить самопожертвование, стать мостом — отличная возможность умереть. Не сделать — позволить этому цирку уродов, нежити, родам, Безымянному, уничтожить все, что мне дорого.
— А Лора? — тихо спросил я. — Она… одна из них теперь. Что с ней?
Тени на лице Серой Госпожи снова замерли, на этот раз приняв черты молодой девушки с печальными глазами.
— Её судьба сплелась с твоей. Ты привязал её к себе. Если падёшь — она падёт вместе с тобой, потеряв последние остатки себя. Если совершишь переход… у неё будет шанс пройти через Врата вместе с остальными. Шанс на чистый старт. Я верну ее тебе. Сделаю исключение. Но верну уже такой, как раньше.
Шанс. Всего лишь шанс. Что ж… этого хватит.
Я глубоко вдохнул. Воздух обжёг лёгкие.
— Ладно. Я в игре. Что делать?
— Прими ключ.
Я поднял руку, дотронулся до Частицы Забвения кончиками пальцев.
Мир не взорвался. Он схлопнулся. Вся серая пустота, море душ, утёс — всё рухнуло в одну точку. В меня. Чёрная, ледяная энергия ворвалась внутрь, заполняя каждую клетку, каждую мысль. Будто меня разобрали на атомы, а потом собрали заново, вложив внутрь всю бесконечную пустоту Безмирья. А еще я почувствовал, как в меня хлынули знания. Все, что когда-либо происходило с подачи некромантов, с их помощью или их силами.
Я закричал. Или нет? Звука не было. Были лишь холод и понимание. Понимание о том, как всё устроено. О тонкой плёнке между мирами. О миллиардах душ. Об энергии, что бурлила под Нева-Сити, готовая прорваться.
Сквозь этот хаос я услышал последний шёпот Серой Госпожи, в котором впервые прозвучала… теплота?
— Врата откроются лишь в месте Начала. Там, где было наложено проклятие. Ты его найдешь. Узнаешь. Теперь иди. И удачи, мой мальчик. Мне всегда было жаль упрямых.
А потом меня вытолкнуло. Я летел назад, сквозь слои реальности, серость сменилась пятнами…
Оглушительный скрип. Визг.
Я рухнул на что-то твёрдое и холодное. В лёгкие ворвался воздух — спёртый, пыльный, но живой. Закашлялся, отхаркивая вкус пепла. Лежал на спине, не понимая, где нахожусь. Перед глазами — размытый каменный потолок.
— Малек! Ты живой?
Это был голос Рика. Напряжённый, глухой, будто из-под воды.
Я попытался пошевелиться — тело не слушалось, оно затекло и одеревенело.
Чьи-то руки вцепились в мои плечи и грубо, с силой тряхнули.
— Дыши, чёрт тебя дери! Дыши!
Я судорожно глотнул воздух. Мир медленно проступал, обретая черты. Убежище. Рудники.
