на краю. Андрей подошёл к Заре, которая стояла как вкопанная перед изображением.
— Они уже там? — голос капитана был низким и напряжённым.
— Почти. Через пару минут достигнут точки. Начнут установку, — проговорила Зара отрывисто, всё ещё не сводя взгляда с маленькой зелёной точки, что всё глубже двигалась в сторону центральной области влияния Реликта.
— Там всё нормально? — Андрей повторил вопрос, вкладывая в него всё своё беспокойство. Он внутренне был уверен, что его тревога была сосредоточена на людях, которые там находятся, тогда как Зара, казалось, переживала лишь о научном успехе и чистоте данных.
Возможно, Андрей ошибался, но пока точно не мог сказать. Зара наконец взглянула на него, но ее взгляд быстро скользнул обратно к голограмме.
— Если не считать того, что воздействие на механические объекты вроде корабля или бота в разы выше, чем воздействие на живые организмы и даже их скафандры, что само по себе удивительно, — Зара слегка пожала плечами, словно это было просто небольшое неудобство, — нет.
Андрей нахмурился. Её научный ажиотаж и пренебрежение некоторыми, казалось бы, критическими моментами уже начинали пугать. Впрочем, многие учёные такие: им важен результат, а не процесс.
— Зара, ты понимаешь, что если выйдет из строя бот, который всё же не эсминец, то они там застрянут? — спокойно проговорил Андрей.
Зара резко повернулась к Андрею, и в её глазах промелькнула обида.
— Я гарантирую, капитан, что мои расчёты верны! — отчеканила она, повысив голос. — Я рассчитала нагрузку на конструкцию бота с учётом его брони. Они не выйдут из строя, но данные будут искажены.
Она взмахнула рукой в сторону голограммы, где зелёная точка уже была на первой отметке.
— Мы находимся в области абсолютной неизвестности, Андрей. Здесь нет гарантий ни для кого, кроме того, что без этих датчиков мы не получим ни одного точного показателя и будем двигаться вслепую. Их безопасность зависит от точности следования протоколу, а не от моих слов.
Андрей примиряюще поднял руки, давая ей остыть и прийти в себя. Он понимал, что напряжение действовало на всех, и видел, как сильно загоняет себя Зара. Она рисковала другими, но и себя довела до изнеможения.
— Хорошо, — коротко сказал он. — Будем надеяться, что всё пройдёт благополучно.
* * *
Установка датчиков прошла стабильно, несмотря на нарастающее воздействие Реликта, вызывающее постоянную вибрацию корпуса бота и шум статики в шлемах. Зейд, работая в паре с инженерами, действовал быстро и без лишних слов, руководствуясь лишь сигналами на визоре. Каждый из трёх массивных приборов был успешно закреплён на своей расчётной точке в пространстве. Три датчика — ближайший, промежуточный и самый дальний — теперь мерцали в пустоте, подобно трём едва заметным звёздам, готовые начать передачу данных.
— Установка Протокола «А» завершена, — доложил Зейд, возвращаясь в люк бота. — Все крепления стабильны. Начинаем отход.
Вместо привычной вибрации кабина бота резко накренилась, словно их чудовищной рукой схватили и швырнули вбок. Компенсаторы гравитации бота завыли на предельных частотах, пытаясь удержать инерционную стабильность. На дисплеях мгновенно вспыхнула красная аварийная сигнализация. Раздался сухой трескучий хлопок, и система компенсации бота мгновенно отключилась.
Всех троих вжало в удерживающие ремни. Скафандры ЕБК-10М, рассчитанные на частичную компенсацию, активировали свои внутренние системы. Вокруг Зейда загудели его собственные гидравлические приводы, пытаясь помочь системам в нейтрализации инерции, то же самое происходило и с двумя его бойцами и пилотом. Однако инерционная сила оказалась непомерной. На дисплее его шлема жёлтая тревога сменилась критическим красным: «Компенсация скафандра: предел!» Сила была такова, что даже встроенные системы не могли её полностью погасить.
Зейд почувствовал приступ боли, которая накрыла его оглушающей волной: казалось, глаза скоро лопнут от невероятного давления, а лёгкие сжались, мешая нормальному дыханию, несмотря на стабильную подачу кислорода. Скафандр защищал кости, но не мог защитить от смещения внутренних органов и запредельного кровяного давления, поэтому почти сразу заработали медицинские блоки, посылая в тело различные препараты для нивелирования подобного эффекта.
— КОМПЕНСАТОРЫ УШЛИ! — прохрипел пилот. — ДЕСЯТЬ «ЖЕ»!
На визорах звёзды вокруг Реликта исказились в ослепительно-белые, тянущиеся, рваные линии. Ткань космоса, которую они видели, словно насильно свернули или разорвали. В динамиках шлема прорвался короткий пронзительный звук. Спустя долю секунды последовал резкий рывок…
Глава 7
Рывок был таким, словно сама Вселенная решила вывернуть маленький десантный бот наизнанку. Гравитационные компенсаторы, рассчитанные на стандартные перегрузки при атмосферном входе, взвыли и сгорели в первые же секунды прохода через аномалию, наполнив кабину едким дымом горящей изоляции. К счастью, все они были в шлемах и не ощущали этого зловония. Зейда вдавило в кресло с силой, от которой потемнело в глазах. Передатчики шлема передавали звуки того, как трещат ремни, как стонет металл корпуса, готовый лопнуть, как яичная скорлупа. Крик пилота оборвался хрипом — перегрузка выдавила воздух из лёгких каждого, кто находился на борту. А потом всё прекратилось. Резко. Словно кто-то обрезал трос, удерживающий их над пропастью.
Зейд с трудом разлепил глаза. В кабине стоял вой аварийных сирен, перекрываемый треском искрящейся проводки. Красный аварийный свет заливал разбитую приборную панель и десантное отделение, зловеще отражаясь в броневом стекле шлема.
— Доклад! — прохрипел он, чувствуя металлический привкус крови во рту. Язык был ватным, тело казалось чужим и невероятно тяжёлым.
Он ощутил, как в тело впились иголки медицинского блока скафандра. По телу стала разливаться огненная жидкость, стимулятор, смешанный с медицинскими препаратами.
— Мы… мы вышли, командир, — голос пилота, парня по имени Корс, дрожал. Он лихорадочно щёлкал тумблерами, пытаясь вернуть контроль над машиной. — Двигатели на критическом, стабилизаторы сорваны к чертям. Топливные магистрали пробиты, идёт утечка. У нас топлива на один манёвр, не больше. Мы дрейфуем.
Зейд с усилием повернул голову к уцелевшему обзорному экрану. И то, что он увидел, заставило его забыть о боли в сломанных рёбрах. Перед ними не было привычной черноты космоса. Всё пространство впереди занимала исполинская, невообразимая конструкция. Это была не планета и не станция. Это была сфера, сотканная из тёмного матового металла, окружающая звезду. Она была настолько огромной, что мозг отказывался воспринимать масштаб. Звезда внутри была почти полностью скрыта, лишь редкие прорехи в конструкции выпускали ослепительные лучи света, пронизывающие тьму. Вокруг этой мегаструктуры роились тысячи, десятки тысяч точек. Корабли. Это был не просто флот — это был улей. Бесконечный поток металла, живущий по своим непостижимым законам.
— Твою мать…
