в отключку. Всё…
— Складно стелешь, Косой, — грозно скривился я, а затем, повернувшись к Тулушу, проговорил, — Забирай его, только здесь не режь, кровищи много будет. В лесок свези. В ту лощинку. И смотри, чтобы не как в прошлый раз, тупым ножом резал. Крику было… А лучше кляп вставь.
Всё это я сопровождал жестами — сам же сказал, что напарник мой русского не понимает. Тулуш подступил к пленнику, скаля белоснежные зубы. Ну чистый демон, только рогов не хватает.
— Погодите! — воскликнул Косой и умоляюще посмотрел на меня. — Ты у них старший будешь?
— Поздно, Паша. Грузим его, ребята….
— Ни-и нада-а! Я все скажу! Меня урка один попросил в дом зайти. Это дом Савелича. Он пропал.
— Какой урка? — насторожился я.
— Матёрый такой, челюсть, что кирпич. Партаки у него серьезные, отметины зоновские. Я же так, только в СИЗО сидел, но рисунки выучил, разбираюсь маленько.
— Давай, Паша, рассказывай, может, уговорю друга бубен не делать.
— Да что рассказывать? — сглотнул тот, косясь на Тулуша, который пока что снова замер. — Я на опохмел искал, возле продуктового терся, он подошел, за наколки мне предъявил, мол, где сидел, что такие болты на пальцах нарисовал. Я струхнул, наколки-то у меня вправду не по масти. Никто не спрашивал за них в нашем-то захолустье. А тут такой фуфел приключился. Подумал, что щас перо в бок как воткнет, ну и рассказал все, всю свою жизнь. Как еще по малолетке попал в СИЗО. Он водку мне купил. Сказал, что проступок мой прощает, но надо будет каждый вечер дом проверять, чтобы не было там засады. Дескать, мильтоны его ищут. Вот и сейчас, он ко мне пришел, а я на проверку дома направился.
— Где он? — чуть ли не крикнул я, но сдержался, чтобы не разводить шум.
— Кто? — непонимающе хлопал косым глазом Паша.
— Дед Пыхто! Тот, кто тебя направил! Имя его как?
— Так во-он тама он, — Косой указал на домик за поворотом улицы. — В моем дворе сидит. Ждет, когда вернусь. А имени не назвал. Сказал, что откликается на «кореш».
Я быстренько пристегнул Косого к дереву — завел его руки вокруг березки и нацепил наручники.
— Не рыпайся… — я достал пистолет.
— Я не понял, мужики! — пучил задержанный глаз, а второй совсем ушел куда-то в сторону. — Вы, что ли, мильтоны? Фух! Ну напугали! А ловко вы меня развели…
— За мной, — я вытащил ПМ, передернул затвор и кивнул своим. — Окружаем дом. Вы с огорода, я с Мухтаром с калитки зайду.
У Тулуша пистолет был с собой, а бородач с ним пойдет, для подкрепления.
Быстрым шагом мы направились к дому Косого. Хотелось вообще рвануть со всех ног, но не стали привлекать к себе излишнего внимания. Хотя две бабульки, что глазели в окна, все равно уставились на нас с нескрываемым удивлением через мутные стекла. В первый раз по их улице прошла такая колоритная троица: человек с пистолетом, Гулливер и китаец.
Уже ближе к нужному месту мы разделились. Как назло, забор на участке Косого был ветхий и дырявый. Незаметно не подберешься. Поэтому я изображал беспечного прохожего, пистолет спрятал, руки в брюки — и поплёвывал по сторонам. А Мухтара оставил за углом, приказал сидеть.
Вижу промеж досок, что во дворе кто-то сидит на лавке и курит. Не могу разглядеть, кто именно, но силуэт большой, вполне похож на Сафроновский.
Смотрю, он засуетился, отбросил окурок, резко встал. Сейчас побежит.
Пора!
И я рванул за ним что есть мочи, крикнув Мухтару: «ко мне!» Тот кинулся со всех лап. Силуэт дернулся, вытащил из-за пазухи какой-то продолговатый предмет и бросился бежать через огород.
Я увидел, как тускло сверкнула вороненая сталь. Вот черт! Это же у него обрез!
Нельзя Мухтарчика за Сафроном пускать. Пес уже был рядом со мной и ждал своей любимой команды «фас». Но я не торопился ее отдавать, не хочу под пули друга подставлять, сам справлюсь.
— Рядом! — скомандовал я ему на ходу, и пес как приклеенный бежал сбоку от меня.
Пару раз гавкнул, подумав, что это игра такая. Я с ходу махнул на забор, уцепившись, подтянулся, перескочил и очутился внутри заросшего сорняками убогого дворика. Пес же прыгать не стал, раздвинул доски и просочился за мной.
Бах! Выстрел прогремел оглушительно. Я почувствовал, как по штанине полоснула дробина или картечь. Вскинул пистолет и выстрелил в ответ. Сафрон мелькал среди неухоженных садовых деревьев, переламывая на ходу обрез. В том, что это был Грицук, я уже не сомневался. Узнал его даже со спины.
Бах! Бах! Бах! — положил я три пули ему вдогонку. Но по движущейся цели и с такого расстояния из Макарыча не попасть.
— Фас! — крикнул тогда я, рассчитав, что Мухтар его догонит быстрее, чем тот успеет перезарядиться.
И пес рванул в охотничьем азарте. В три прыжка от меня оторвался, а еще через несколько секунд уже почти нагнал Сафрона, призывая его грозным рыком к схватке.
Грицук обернулся и защелкнул обрез. У меня в груди похолодело. Успел-таки гад перезарядиться.
Все как замедленной съемке. Вот он поднимает ствол на Мухтара. А тот уже летит на зека в прыжке. Ну же! Скорее, давай! Не дай ему прицелиться! Вали его на землю!
Все эти мысли пронеслись со скоростью звука, а тело в это время на рефлексах само приняло стойку для прицельного выстрела. Шанс на выстрел будет лишь один, второй я просто не успею сделать. Рука выпрямлена, сжимает рукоятку пистолета. А мушка пляшет в прорези целика. Нужно остановить пляску и нажать на спуск. Плавно, не дергая, чтобы не дай бог не промахнуться.
Казалось, времени прошло много, но на самом деле прицелился я буквально за секунду. Адреналин обострил чувства настолько, что они опережали течение времени.
Я нажал на спусковой крючок.
Бах!
Целился в грудь. Пуля ударила в обрез, выбив щепу и зацепив палец преступника. Тот вскрикнул и выронил оружие. Есть!
В тот же миг Мухтар вцепился ему в другую руку, которой Сафрон прикрылся от пса.
Я уже был на подходе, бежал на всех парах к ним. Стрелять теперь точно нельзя, могу ранить Мухтара.
Мухтар рвал руку противника. Но тот не утих, не сдался — пер носорогом, будто не чувствовал боли. Пес сумел его дернуть и повалить на землю. Прихватил убийцу за ногу, грыз, но Сафрон даже не пискнул.
Уже подбегая, я увидел, как в его руке блеснул нож. Он сумел вытащить его из сапога. Мухтар рвет ногу и в азарте не
