площади, выглядел опрятно и хорошо… в отличие от места жительства.
— Нам предлагают жить здесь⁈ — эхо от слов возмущенной Эрики заметалось по помещению площадью явно более ста квадратов, — Да тут же свалка! Мусорка!
— Ничего страшного, — оптимистично откликнулся я, осматривая доставшееся нам по очень сходной цене помещение, — Пара суток работы и всё будет более чем прилично!
— Пара суток? Неделя!
— Может, и неделя. В комнаты нужно заглянуть.
Только основное помещение было огромным, демонстрируя нам заваленный хламом чердак, копивший пыль несколько десятков лет. Вытянутый зал, вход в который прикрывала мощная металлическая дверь, имел аж восемь дверей, ведущих в другие помещения. Одна, находящаяся ближе всего ко входу, демонстрировала вполне приличных размеров туалетную комнату, полностью заделанную старой и потрескавшейся, но вполне держащейся плиткой. Здесь вампирессу с реальностью примирила огромная древняя ванна, хотя, кроме неё, тут также наличествовали унитаз, рукомойник и душ. Вторая дверь порадовала разрушенной кухней, но совершенно целой монументальной кухонной плитой, а остальные пять оказались крохотными спальнями. Чересчур крохотными по сравнению с другими комнатами, так что, в ходе недолгих поисков, мы обнаружили еще одно скрытое помещение, оказавшееся почти чистым и лишенным мусора. Вытянутое и узкое, не шире полутора метров, оно пряталось между несущей стеной здания и стенами спаленок.
— Арсенал или кладовка, — определил я вслух, перешагивая через груды ветхого хлама, — Ну что же, жить можно. Правда, придётся поработать.
— Спать на полу будем? — брюзгливо вопросила меня вампиресса, показательно радующаяся отсутствию окон в глухом скошенном потолке крыши, — Похоже, нужно искать гостиницу хотя бы на пару ночей.
— Не нужно! — жизнерадостно крикнула вынырнувшая откуда-то из хлама кицуне, — Помыть кладовку, купить матрасы, расстелить их там, и уже можно будет спать! А завтра к вечеру… Марий! Это что… граната⁈
— Да, — рассеянно сообщил нам лидер, не принимавший живого участия в обсуждении. На его ладони покоился небольшой кругляш известной американской гранаты. Наступательного действия. Увидев наши лица, барон сообщил, не выходя из задумчивости, — Та святая сестра сунула. Как её… Агнешка. Подарок, наверное? Думаю вот, зачем.
— Флирт, — хмыкнул я, — Вот увидишь, скоро придёт… исповедоваться. Ты же выше её по сану, получается?
— Мужчины… — закатила глаза вампиресса, деловито снимающая штаны, демонстрируя нам ноги и закрывающие весьма малую часть бедер шорты, — Давайте займемся делом? Ваши развратные души подождут.
— Учитывая твою позу и внешний вид, это звучит двусмысленно, — усмехнулся слегка загоревший блондин, заставляя вампирессу немного покраснеть, — Но я за. Давайте займемся нашим новым домом.
Остановив воспылавших трудовым задором молодых людей, я отправил их драить кладовку, обреченную стать на пару дней узкой длинной спальней, а сам вышел на улицу, провожаемый подозревающими взглядами тех, кто решил, что буду отлынивать. Закурив, приступил к оценке окрестностей нового дома. Пастыри, они же наши будущие клиенты, слишком уж сильно хотели приступить к потрошению православного негра, от которого, как я понял, немало зависели, так что ничем, кроме адреса, нас не снабдили.
Четырехэтажное небольшое строение, чья мансарда теперь принадлежала нам за очень умеренные деньги, ютилось среди десятка подобных домов. Прохожие и люди, сидящие на своих балконах, демонстрировали мне, что местное население сугубо мирного толка. Запущенные тихие улочки, отсутствие вывесок и плакатов, призывающих куда-нибудь зайти и что-нибудь купить. Ну и сплошь подозрительные взгляды, которыми меня награждали местные, выглядящие вполне миролюбиво и расслабленно. А еще… довольно старыми, в основном.
Тем не менее, группку подростков, сидящих в тени, вяло переговаривающихся друг с другом и передающих между собой початую бутылку газировки, я отыскал без труда. Подойдя к ним и получив свою долю боязливых и подозрительных взглядов, задал прямой вопрос:
— Сколько получают ваши отцы за день работы?
— А тебе зачем это знать? — спустя несколько секунд на неплохом английском буркнул один из них, приняв независимый вид.
— Собираюсь устроиться на честную работу, — сняв очки, я скорчил глупое лицо, пуча глаза и хлопая ресницами, — Хочу узнать, сколько платят.
— Тридцать баксов в день! — вякнул самый мелкий из шайки, сдерживая смех и тоже пытаясь состроить гримасу.
— Охрененная шутка, парень, — ухмыльнулся я, затянувшись сигаретой, — Твой батя бы спился, получая такие бабки, а ты бы бегал в кроссовках, а не в этих сандалиях.
— Эй, у меня есть кроссовки! — тут же возмутился шкет.
— Ты что-то хочешь нам предложить, белый? — полу-утвердительно спросил главарь, вызывая опасливое оживление всей маленькой банды.
— Да, — я указал большим пальцем на дом, находящийся у меня за спиной, — Теперь живу с друзьями тут, на последнем этаже. Там много мусора и хлама, который нужно куда-нибудь вытащить и где-нибудь потерять. Я готов заплатить сто долларов помощникам. Сколько их будет — мне насрать, главное, чтобы там к вечеру ничего не было.
— Ага… — тут же криво улыбнулся главарь, — А потом ты вместо денег дашь нам понюхать вон тот ствол?
В свое время мне немало пришлось провести времени с разным сиротским людом, что в Америке, что уже в России. Живущие на улице и улицей подростки не доверяли никому и ничему, что было совершенно верно — обмануть их с оплатой труда норовили все и каждый, прикрываясь затем полицией, а то и кем похуже. Отношение было заслуженным, так как мелкое воровство, хулиганство и вандализм детей улицы были злом ежедневным и раздражающим. Эти же ребятишки хоть и отличались от юных бандитов в лучшую сторону, но уличные законы уже знали. Как и я.
— Между соседями так дела не делаются, — добыв из кармана сотенную, я протянул её «лидеру», — Могу заплатить сразу, но тогда за результат ты будешь отвечать передо мной. Только ты.
Парень тут же доказал, что мозги в его голове есть, не приняв деньги, но в наш будущий дом я вернулся во главе семерки подростков вместе с «главарем», решившим, что стоит осмотреть фронт работ. Пошушукавшись, детишки принялись споро вытаскивать посильный им хлам наружу, а я, переглянувшись с повеселевшим Марием, занялся разносом неудобного мусора на более мелкие, подручные для подростков части. Работа закипела.
Мы ломали доски, крушили какие-то рамы, рвали древний картон и аккуратно дробили стекла, а смуглые ребятишки тащили это всё на ближайшую свалку, периодически пялясь на едва одетую Эрику, которая с кровожадным оскалом сгребала где-то раздобытой совковой лопатой совсем мелкий хлам, переговариваясь с Гриттом
