и его голос, обычно спокойный, теперь звучал как удар молота:
— Риш, ты подписал приговор всему королевству! Всему Ариону!
— Предатель! — взревел король, вскакивая с кресла. Его лицо пылало, рыжая борода дрожала от ярости. — Предатель! Мерзавец! Раздавлю!
Остальные молчали, но их молчание было страшнее криков. Они смотрели на Маккэна, и в их взглядах читалось: «Ты продал нас. Ты продал все».
— Хотел править с самкой ящеров?! — продолжал король, и его голос дрожал от гнева. — Сесть на мое место?! Убью!.. За предательство человечества и короны — казнь немедленная, прилюдная!
Он ударил кулаком по столу, и звон металла эхом разнесся по шатру.
— Объявляю Риша Маккэна вне закона! Его имя будет стерто из памяти Арионы. Его земли — конфискованы. Его клан — лишен прав и привилегий. Пусть каждый, кто слышал о нем, знает: Риш Маккэн — враг народа!
В этот миг Рейз шагнул вперед. Его глаза горели холодным огнем.
— Теперь ты ответишь за все, Риш Маккэн.
Рейз снова кивнул Ашару — коротко, решительно.
— Привести свидетелей. Пусть каждый услышит их слова.
Полы шатра распахнулись. Вошли они — последние рожденные. Изможденные, с лицами, иссеченными шрамами пережитых испытаний, но с глазами, горящими неукротимым огнем. В их взглядах не было страха лишь твердая готовность сказать правду, какой бы горькой она ни была.
Один за другим они выступали вперед, и их голоса, тихие, гортанные, с изломом арионского языка, наполняли шатер тяжелой, неотвратимой правдой. Каждое слово звучало как удар молота по наковальне, высекая искры осознания в сердцах собравшихся.
— Я лично присутствовал на такой встрече, — произнес Лукан, выступая вперед.
Все в шатре невольно обратили взгляды на него. Он выглядел словно создание из древних легенд: белесые, почти светящиеся длинные волосы, кожа — бледная, почти прозрачная, будто сотканная из лунного света, на лице переливалась тонкая чешуя, напоминающая о смешанной крови. Но самое поразительное — его глаза, светло-голубые, пронзительные, словно два осколка зимнего неба. Они смотрели прямо, без тени сомнения.
Король, не сдержавшись, ткнул пальцем в его сторону:
— Он же настоящий?
Лукан слегка склонил голову, и его голос зазвучал мягко, почти журчащим тоном, но в нем чувствовалась стальная твердость:
— Меня зовут Лукан. Я — один из последних рожденных. И я говорю правду, потому что правда — это все, что у нас осталось.
Он сделал шаг вперед, и в шатре воцарилась такая тишина, что слышно было, как за пологом шепчет ветер.
— Я видел Риша Маккэна с Хасашан. Не раз. Не дважды. Многократно. Они встречались на границе северных земель. Я сопровождал своего лидера, но был в тени и слушал, запоминал. Риш обещал ей оружие, карты укреплений, доступ к тайным тропам пограничий.
Следом выступил другой свидетель — коренастый, с темной кожей и глазами, похожими на два вулкана.
— Я был в отряде, который сопровождал Хасашан в ту ночь, когда она передала кубы этому человеку. Я видел, как он вручал ей свитки с планами обороны. Он сказал: «Это обеспечит победу». А она ответила: «Ты обеспечишь нам покорность своих людей».
Третий свидетель, женщина с волосами цвета пепла и тусклыми алыми глазами, заговорила тихо, но ее голос дрожал от сдерживаемой ярости:
— Я видела, как Хасашан убивала всю его семью, — указала она на Рейза, — и видела, что происходило с ним в плену.
Каждый рассказ, каждое свидетельство складывалось в единую картину — мрачную, беспощадную, но неоспоримую.
Рейз стоял неподвижно, но в его глазах горел холодный огонь. Он знал: теперь у Совета нет выбора. Правда раскрыта. Предательство обнажено.
Микель Олдой медленно поднялся. Его голос, обычно сдержанный, теперь звучал как раскат далекого грома:
— Эти свидетельства… они не могут быть ложью. Слишком много совпадений. Слишком много деталей.
Гастон Мэриш, до этого молчавший, резко выдохнул:
— Риш Маккэн, ты слышал? Твои деяния раскрыты. Ты — предатель. Осталось допросить всех в клане и командиров.
— Всех сообщников, заговорщиков и подсобников арестовать! — взревел король.
— Все уже находятся под стражей, — сказал вошедший в шатер Литан Мэйси.
Риш Маккэн стоял, словно высеченный из камня. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень — не раскаяния, а ярости. Он открыл рот, чтобы заговорить, но король перебил его:
— Молчать! Ты не имеешь права говорить здесь. Ты — враг. Ты — тень, которая пыталась поглотить Арион.
Иви, стоявшая рядом с Рейзом, тихо прошептала:
— Это конец.
Мэриш медленно поднялся, его голос звучал как приговор:
— Совет принимает решение. Риш Маккэн признается виновным в предательстве. Он лишается титула, земель и права на участие в управлении резервацией. Его судьба — казнь. Приговор привести в исполнение немедленно.
— Сначала он должен предстать перед судом, — спокойно заметил Микель, лидер восточной резервации. — Имеет смысл преподать урок всем. На будущее.
Лицо Риша Маккэна исказилось от ярости, но голос звучал ровно:
— Я отрицаю все. Это заговор против меня. Вы верите словам этих уродов и изгоев?
Гастон Мэриш усмехнулся:
— Твои оправдания звучат жалко. Ты поставил под удар весь Арион. Убил лидера Нортона.
Кавер Старк шагнул вперед. Его голос звучал твердо, без тени сомнения — голос человека, привыкшего выносить приговоры и знать цену каждому слову.
— Доказательства неопровержимы. Единогласно. Решение принято: суд и казнить! — произнес он, и в тишине шатра эти слова прозвучали как удар молота по наковальне.
Он сделал короткую паузу, обвел взглядом собравшихся — каждый из лидеров кланов кивнул в ответ, подтверждая согласие. Затем продолжил:
— И также арестовать и допросить Эвелину Маккэн по двум пунктам: за покушение на убийство Иви Ветты Нортон и в сговоре с отцом, что равняется государственной измене.
Король, до этого молчавший, медленно поднял голову. Его лицо, еще недавно искаженное ужасом, теперь выражало холодную решимость.
— Пусть будет так, — произнес он. — Суд свершится. И пусть каждый, кто осмелится встать на путь предательства, увидит: милосердие кончается там, где начинается измена.
Гастон Мэриш, стоявший рядом, кивнул:
— Эвелину Маккэн доставят в центральную крепость, где пройдет допрос.
Микель Олдой тихо добавил:
— Это предупреждение. Для всех. Никто не останется безнаказанным, если осмелится предать Арион.
Иви, стоявшая рядом с Рейзом, едва заметно вздрогнула. В ее глазах мелькнула тень — не страха, а горького осознания: даже в самых близких может таиться предательство. Но она тут же выпрямилась, сжимая кулаки. Она знала: справедливость должна восторжествовать.
Рейз положил руку ей на плечо не столько для поддержки, сколько чтобы напомнить: они не одни. За ними — сила, единство, правда.
В шатер вошла стража и шагнула к Ришу. В последний момент его взгляд встретился с взглядом с
