один-единственный «тонкий» момент и вернулся к новостям.
Вторая и, на мой взгляд, в разы более важная, основательно подняла настроение — оказывается, с двух ночи до пяти утра по времени Новомосковска свободные оперативники седьмого отдела и четырнадцать боевых двоек из других устроили Каганату похохотать — наведались в поместья двадцати трех родов самых упоротых сторонников рабовладения, забрали из их гаремов сто пятьдесят девять наложниц, похоронили в свиных шкурах четыре с лишним десятка тварей в человеческом обличье и слили записи погребений в местные планетарные Сети. Вот в государстве и полыхнуло. Да так, что каган Баничур был вынужден провести внеочередное заседание Тайного Совета, согласиться с необходимостью введения военного положения, блокировки зон перехода первой и второй категорий, патрулирования районов компактного проживания местной элиты малыми разведывательными кораблями ВКС и… предъявления претензий Олегу Третьему!
— Посол ВТК прилетел во дворец в восемь утра в надежде быстренько добиться аудиенции у государя и вручить Страшную Ноту Протеста, но, судя по выражению лица, прекрасно понимает, что она не впечатлит… — веселился генерал. — Но самое забавное не это: в семь тридцать Императору прилетело сообщение Баничура с извинениями и просьбой не принимать близко к сердцу некоторую жесткость формулировок той самой ноты протеста!
— Я надеюсь, получение этой ноты не скажется на частоте проведения подобных акций? — полюбопытствовал я.
Геннадий Леонидович отрицательно помотал головой:
— Нет, конечно: мы намерены ковать железо, пока горячо. Причем в разы энергичнее, чем сейчас: в следующей волне акций поучаствуют диверсионно-разведывательные группы ВКС. А их у нас много.
— На первый взгляд, звучит неплохо… — буркнул я, как следует обдумал услышанное и вздохнул: — Но это, фактически, война…
— Верно. Но не с государственным образованием, а с рабовладельцами… — уточнил Орлов, напомнил о том, что у Каганата физически нет возможности что-либо противопоставить нашей «необоснованной агрессии», почувствовал, что убедил, и задал странный вопрос: — Тор Ульфович, а вам виры уже пришли?
— Какие виры? — недоуменно нахмурился я, быстренько заглянул в банк-клиент, обнаружил семь уведомлений о поступлении очень приличных сумм, и попросил объяснений.
За ними дело не стало:
— Ваша вчерашняя поездка в ресторан «Невод» в компании Сугавару Наои обсуждалась ничуть не менее активно, чем сорвавшееся покушение. До четырех утра негатива в ветках комментариев практически не было — основная масса народа, участвовавшего в дискуссиях, восхищалась вашей храбростью или отказывалась понимать, как вы решились выбраться в город всего через несколько часов после покушения. А потом в процесс вмешались пиарщики семи достаточно влиятельных родов и начали поднимать волну недовольства вашим низкопоклонством перед аристократами из других государственных образований. Поэтому в поместья горе-патриотов наведались ребятишки из ИСБ и убедили не будить лихо. А для того, чтобы урок ненароком не забылся, заставили тряхнуть мошной…
…Разрешение на дооборудование «Бореев» прилетело в одиннадцать ноль-ноль. В комплекте с алгоритмом получения «оборудования» и шаблоном новой подписки о неразглашении для всех, кто будет заниматься «тюнингом». К этому моменту девчата успели проснуться и привести себя в порядок, а я одурел от звонков и сообщений с поздравлениями. Поэтому мы позавтракали, оделись, созвонились с Агеевым, договорились о встрече и вылетели из дому. Для начала заскочили в Вороново — зарядили опустевшие соты «обманками», получили и затолкали «спецгруз» в самый обычный разъездной «Авантюрист» и немного потерроризировали мой кластер Фениксов. Потом сгоняли в ангар, в котором нас дожидался новенький легкий крейсер «Черномор», установили на штатное место один из моих искинов, подождали, пока последний подомнет здоровенный корабль, разобрались, что в него понапихали комплектовщики верфи, приобрели все недостающее, поручили ИИ получить и поднять на борт все это добро, оценили флотский дизайн командирской каюты и с чувством выполненного долга вернулись к «Бореям». А к двум часам дня спикировали к «Прометею», с шиком припарковались на единожды облюбованных местах, прокатились на лифте и предстали перед администратором.
Елизавета, как обычно, встретила нас ослепительной улыбкой, радостно поздравила с очередными наградами, поблагодарила за уничтожение уродов, наживающихся на чужом горе, и проводила в кабинет владельца ателье. Пока мы обменивались с ним приветствиями, организовала чай с печеньем. А потом по моей просьбе включила «глушилку» и вышла из кабинета.
Богдан Ярославович тоже начал беседу с поздравлений. Но уничтожение криминальных структур его, как выяснилось, интересовало на пару порядков меньше, чем покушение — о нем он говорил минут восемь-десять, показал нам записи наших маневров, сделанные несколькими уличными камерами СКН, признался, что раз пять просмотрел эти ролики в десятикратном замедлении, что прогонял их через специальные программы, и, в конечном итоге, заявил, что создал воистину сумасшедшие машины.
Я дал ему немного погордиться и слегка обломал:
— Все верно: они великолепны. Но, в то же самое время, беззубы. И это расстраивает…
— Так они же гражданские!!! — уязвленно воскликнул Творец.
— Были гражданскими… — уточнил я, вывесил перед собой «картинку» с проектом тюнинга от кластера Фениксов и продолжил издеваться: — И если вы измените нижние обтекатели вот таким образом, то наши «Бореи» превратятся в маленькие, но грозные истребители всего и вся.
Он прикипел взглядом к изображению, попросил увеличить оба самых важных фрагмента, задумчиво потер подбородок и начал задавать правильные вопросы:
— Вот это, как я понимаю, что-то вроде курсовой скорострельной пушки?
— Верно.
— А вот в этом отсеке — ракета воздух-воздух?
— Неа: сверхскоростная ракета ближнего радиуса действия «Лютик-СМ» одинаково эффективно поражает как воздушные, так и наземные цели. Но — на дистанции до одного километра.
Зато весит всего тридцать два килограмма.
Он выяснил, сколько весит все остальное, вывесил перед собой программную оболочку «Авиаконструктор» и забыл о нашем существовании. Я не видел, что именно он делает, ибо видел картинку под слишком острым углом. Поэтому следил за выражением лица. Поэтому понял, что все получится, уже минуте на двенадцатой. А через двадцать две получил подтверждение своим догадкам:
— Удивительно, но факт: с такими комплектующими машина просядет в тяговооруженности чуть более, чем на два процента.
— С полной взлетной нагрузкой, то есть, при наличии в салоне и пилота, и пассажира, верно? — на всякий случай уточнил я.
Он утвердительно кивнул и задал забавный вопрос:
— А боекомплект для пушки не маловат?
Я невольно улыбнулся:
— При стрельбе очередями — да. А с отсечкой в два снаряда — в самый раз.
Агеев включил голову и прозрел:
— Ну да, вы же собираетесь воевать не в космосе и
