ещё не настала!
— Иди в задницу, — почти по-доброму произнёс я и двумя пинками раскидал лучника и мага в разные стороны.
Оба тяжело дышали, размазывали кровь по лицу и с удивлением уставились на меня.
— Значит вот та-а-ак, — оскалился вожак вампиров. — Что ж, ты сам напросился. Сын, покажи скоту, где его место. Вырви его коленные чашечки. Хочу, чтобы он ползал в крови, умоляя меня простить его за дерзкие слова.
— С радостью, отец! — выпалил рыжеволосый и, явно красуясь, не просто вскочил с трона, а скакнул как настоящий кузнечик, словно ему дали пинка прямо по обтянутому рейтузами тощему заду.
Он перемахнул через бортик ложи и ловко приземлился на пол метрах в пяти от меня, оказавшись на пару голов меньше ростом, гораздо уже в плечах, да и весил раза в два меньше. Но он был быстрым, ловким, невероятно сильным и явно крепким как сталь, так что вампирам рыжик казался явным фаворитом.
— Братец, не заканчивай слишком быстро, слёзно прошу, — наигранно умоляюще протянула златовласка, грациозно встав с трона и подойдя к бортику ложи.
Прочие вампиры последовали её примеру, даже брюнет, да ещё и посмеялись, отыскав в её словах что-то забавное. А та улыбнулась, довольная произведённым эффектом.
— Ох, дорогая сестра, ты же меня знаешь, я могу и заиграться! — картинно виновато пропел рыжеволосый и потупил зенки под очередные смешки вампиров, а затем посмотрел на меня с предвкушением садиста. — Что ты скажешь перед смертью?
— Наверное, вспомню свои самые удачные остроты. Но почему тебя это интересует? Думаю, к тому времени, как я умру, у меня совершенно не останется воспоминаний о тебе, — ухмыльнулся я и добавил: — А ты что скажешь перед смертью? Пора бы уже, а то твоя семейка ждёт.
— Тупое животное. Я с наслаждением вырву твои колени! — прохрипел он, оскалив удлинившиеся клыки.
Рыжеволосый зарычал, как дикий зверь, и метнулся ко мне со скоростью пули. Его тело буквально размазалось в воздухе, словно я смотрел на него из окна быстро несущегося поезда.
— Брат, так нельзя! — возмущённо топнула ножкой златовласка, смекнув, что рыжеволосый, несмотря на все свои смешки и приказ вожака, решил быстро со мной разделаться.
Миг спустя раздался треск костей и хруст разрываемой плоти, а по залу прокатился единый недоумённый выдох.
У вампиров отвисли челюсти, а глаза в шоке уставились на рыжего, застывшего буквально в метре от меня. Он хрипел и пучил глаза, а из его затылка, пройдя сквозь рот, торчал кончик сабли, покоящейся в моей вытянутой руке.
Я успел вскинуть клинок буквально в последний миг, направив его прямо между разинутыми зубами несущегося вампира.
Правда, гад остался жив и даже попытался вцепиться скрюченными пальцами мне в кадык, но я резко дёрнул клинок в сторону, распарывая ему башку.
Вампиры в ужасе зашипели, глядя, как голова их собрата завалилась набок, коснувшись теменем плеча, а сам он рухнул на колени. Я одним ударом окончательно отсёк ему голову и пнул тело ногой в грудь. Оно упало на спину, выплеснув густую кровь, запятнавшую золотые монеты.
Лучник и маг застыли, поражённые до глубины души. Даже дышать перестали, глядя на меня глазами, полными священного трепета.
— А я ведь давал ему шанс что-то сказать перед смертью. Он им не воспользовался. Дурак, что уж… — притворно печально вздохнул я и холодным взглядом пробежался по вытянувшимся от шока бледным вампирским лицам, никогда не целованным солнцем. — Есть ли желающие доказать, что вот эту рыжеволосую падаль погубила самоуверенность и недооценка противника? Милости прошу к нашему шалашу.
— Тварь!!! — взвизгнула златовласка, раззявив рот чуть ли не до ключиц.
— Я за равноправие, так что женщин тоже убиваю, тем более вампирш.
— Я не женщина, а твой палач! — выпалила она и лихим прыжком очутилась всего в нескольких метрах от меня, успев во время полёта продемонстрировать стройные ножки и нижнее бельё — юбка-то задралась.
— Наверное, вы самый милый палач, — улыбнулся я и следом добавил, глядя на её яростную гримасу: — Не нравится? Вероятно, вы забыли в гробу любовь к комплиментам. Или где вы там спите?
— Я буду спать на снятой с тебя коже! — прошипела она и ринулась на меня.
Я встретил её саблей и закрутился как волчок, парируя сверкающие, точно сталь, когти. При этом умудрялся обрушивать на вампиршу довольно сильные удары. Они резали её одежду и вспарывали кожу, но в плоть почти не входили — та оказалась невероятно плотной, словно из очень прочной и тугой резины.
Брюнет предсказуемо взревел, указав на меня рукой:
— Убейте эту тварь!
И первым, подавая пример, спрыгнул в зал, а уже за ним — остальные вампиры.
— Тебе конец, — прошипела златовласка.
Её глаза злобно сверкали на перекошенном от ярости лице. Оно из красивого превратилось в отвратительное, с натянутой на скулах кожей, вывернутыми ноздрями и уродливым оскалом.
— Да ты мечтательница, дорогуша, — подмигнул я и ловким движением впечатал кулак ей в челюсть.
Что-то хрустнуло — то ли моя кость, то ли её. Адреналин не дал понять, чья именно.
К счастью, удар на миг лишил вампиршу равновесия, чем я и воспользовался. Воткнул кончик сабли прямо в её распахнутый рот, пронзив затылок, а затем двинул клинок в сторону, вспоров изнутри башку. Сделал всё ровно то же самое, что и с её братцем. Ну а чего хорошему приёму пропадать?
Златовласка рухнула, но добить её мне не дали кровососы, обрушившиеся на меня.
И вот тут-то началась настоящая битва. Кровавая и стремительная, когда суставы трещат от напряжения, а глаза едва поспевают за движением когтей.
Мне бы не помешала помощь Тахрир, но она не могла выбраться из камня-артефакта, оказавшись в нем, как в плену темницы. Ну и ладно.
Стиснув зубы, я сражался как безумный, полностью полагаясь на рефлексы и опыт.
Приходилось постоянно крутиться и отскакивать, чтобы против меня разом сражалось не больше двух-трёх врагов, а другие в это время лишь яростно шипели за их спинами. И мне каждый раз удавалось проделывать такой манёвр.
Как я и думал, эти погрязшие в похоти и лени твари не умели сражаться в группе. Они привыкли загонять дичь, издеваться над ней и пускать кровь. А столкнувшись с настоящим воином, только мешали друг другу — сталкивались плечами и даже порой когтями цепляли собратьев, вспарывая их кожу, как
