Катр заглянула в комнату через его плечо — тесновато, но уютно, в принципе если её девичья спальня в отцовском доме и была немногим больше этой комнаты, то там было куда мрачнее…
— Если хочешь — можешь запереться? — Артур указал на дверную задвижку, — и вообще чувствуй себя как дома…
Захлопнув дверь, Катр упала на кровать и разрыдалась, как маленькая девочка — за этими стенами бурлила незнакомая и угрожающая жизнь новой эпохи, абсолютно безразличная к страданиям одинокой, потерявшейся души. От этих мыслей её отвлёк, раздавшийся из-за приоткрытого окна, заразительный девичий смех. Выглянув, Катр, с высоты второго этажа, увидела двух девушек в коротких белых платьях, остановившихся поболтать с двумя парнями затянутыми в тёмно-зелёную пятнистую униформу. В сгущающихся сумерках неоновый свет фонарей сделал их белые платья отливающими нестерпимым серебряным блеском. Девушки выглядели такими раскованными и беззаботными, что от зависти к ним у Катр болезненно сжалось сердце. Они были дома и чувствовали себя в безопасности. Дом и безопасность! Несмотря на высокое положение отца, у Катр никогда не было дома и, сколько она себя помнила, ей всегда твердили о подстерегающих её опасностях… Нельзя ходить по городу одной… нельзя разговаривать с незнакомыми… нельзя… нельзя… нельзя… Всю жизнь её окружала удушливая атмосфера ненависти и подозрительности. Всё что делал её отец и другие Лорды Ордена, только усиливало ненависть к ним… Внезапно она вспомнила вчерашний вечер, как она уговаривала отца отменить казнь заложников, пощадить хотя бы женщин и детей… И вспомнила его ответ, — «У тебя слишком доброе сердце, дочь моя, — этой черни нужно преподать кровавый урок!» Катр истерически рассмеялась, — её отец думал, что его власть, основанная на силе оружия, безгранична. И вот нашлось более мощное оружие, а значит и более могучая власть! И именно она преподала «кровавый урок». С пронзительной ясностью Катр поняла, что дни Ордена сочтены, и все боги Оймена не смогут спасти его от гибели… И если она хочет выжить в этом новом мире, она должна приспособиться к нему… Приспособиться, или погибнуть, — третьего не дано. Сейчас её несёт по жизни, как щепку в бурном потоке и только один человек является её защитником и возможным другом… Катр подошла к зеркалу и критически осмотрела своё отражение, — Ничего, себе — хороша! — буркнула девушка себе под нос, проведя рукой по расцарапанной щеке, — Замарашка, какая-то? — она одёрнула свою рубашку, грязную как половую тряпку, — Даже конюх на такое не польстится…
Стук в дверь прервал её самоанализ.
— Эй, девушка! — раздался весёлый голос Артура, — Можно к вам?
— Входи… — равнодушно пожала плечами Катр и добавила, — Ты же хозяин?
— В смысле, дома? — дверь распахнулась, и на пороге появился голый по пояс Артур, с переброшенным через плечо полотенцем, его влажные, коротко остриженные светлые волосы были зачёсаны назад, — Ну как тебе здесь? — он обвёл рукой комнату, — Жить можно?
— Как вам будет угодно, хозяин?.. — голос девушки, отвернувшейся к стене, звучал безжизненно и сухо, — Вашей рабыне всё равно, хозяин…
Улыбка медленно исчезла с лица Артура, — Тоже мне заладила, — «хозяин», «хозяин»! — он лёгким движением руки погладил девушку по плечу, пытаясь утешить — Запомни, девочка, мы в такие игры не играем! — Перед его глазами молниеносно пролетели события минувшей ночи, пробирающая до костей атмосфера ужаса в оккупированном городе, вспышки выстрелов во тьме, перекошенные от ярости и боли лица, въедающийся в кожу запах крови и сгоревшего пороха… Артур вспомнил, как его палец нажимал на спуск, посылая людям смерть, как отдавал в плечо автомат послушно отзываясь на команды, как падали сражённые им люди… он убивал, убивал впервые в жизни и как ни странно, теперь не чувствовал ничего кроме удовлетворения от хорошо сделанной работы!
— Так не бывает! — девушка резко развернулась в его сторону, — Всегда победитель делал побеждённого своим рабом!
— Ну, да! — Артур неожиданно усмехнулся, — И этому твоему «победителю» приходилось каждую минуту ждать удара в спину, «Пиррова победа»!?
— Что, что? — не поняла Катр.
— А…, был один такой полководец, который, победив в одном из сражений, сказал знаменитую фразу — «Ещё одна такая победа, и у меня не останется армии!»
— И что было дальше? — казалось, девушка заинтересовалась возникшим парадоксом.
— А, ничего хорошего! — Артур равнодушно пожал плечами, — Для него, конечно… Победы он ещё одерживал, но войну всё равно проиграл… Что и требовалось доказать!
— Наверное, так оно и есть, — незаметно для себя Катр, внутренне расслабившись, опустилась на край кровати, — только факты могут подтвердить или отвергнуть слова мудреца…
— Вот, вот! — Артур бросил быстрый взгляд на часы, — Философские беседы будем вести завтра, а сейчас тебе лучше принять ванну и отдохнуть, как минимум до утра…
***
Ночью Катр снился один бесконечный кошмар: «Она стоит на самом верху каменной башни, земля под ней качается, как в предсмертной агонии, разверзается трещинами, с громовым грохотом башня рушится в бездонный провал и она летит в бездну вместе с тучей бесформенных обломков, падает в полном мраке и никак не может достичь дна пропасти… А со всех сторон на неё направлены ненавидяще-торжествующие взгляды мертвецов, всех тех, кого Орден принёс в жертву во имя собственных интересов…»
От ужаса она закричала и проснулась от собственного крика в холодном поту с бешено колотящимся сердцем…
— «Пресвятая Дева»! — в дверях, высвеченный падающим через окно светом уличного фонаря, стоял заспанный Артур, кутаясь в накинутый на плечи халат, — Что случилось? Ты, должно быть, подняла на ноги пол города…
— Извини! — девушка села на кровати, обхватив себя за плечи дрожащими руками, — это был кошмарный сон… — она, как могла, постаралась передать ощущения одиночества, ненависти и ужаса, добавив в конце, что ещё никогда ей не было так страшно.
— Погоди минуту… — Артур почти бесшумно исчез в темноте, в абсолютной ночной тишине было слышно: как он, бормоча, что-то себе под нос, сначала открыл, потом закрыл холодильник, несколько раз тонко звякнуло стекло… Вернувшись, он протянул Катр, высокий, запотевший от холода, стакан до краёв наполненный ледяной, резко пахнущей мятой, водой.
— Выпей это и постарайся заснуть, — вложив стакан в дрожащие руки девушки, парень направился к двери…
— Подожди! — побелевшие от напряжения пальцы вцепились в стакан, как утопающий хватается за соломинку, — не уходи, не оставляй меня одну… Пожалуйста! Мне очень страшно!
— Да? — Артур развернулся и недоумённо поднял брови, — И как ты это себе представляешь?
— Делай, что хочешь! Раздели со мной постель, возьми моё тело, только не оставляй меня одну! — в больших зеленоватых с карим оттенком, глазах показались слёзы отчаянья…
Именно эти слёзы окончательно добили Артура. Присев рядом с девушкой он осторожно обнял её за плечи левой рукой, правой поднося стакан к её губам… — Выпей милая… — его взгляд остановился на, сбегающей по подбородку, тоненькой струйке воды… — и самое главное — ничего не бойся…
Неожиданно Катр выронила уже пустой стакан из ослабевших пальцев, упав на пол, сверхпрочное стекло протестующе зазвенело… А девушка, доверчиво положив голову Артуру на плечо, и, улыбнувшись, прошептала, — Пусть будет, как будет… — горячие руки потянули Артура вниз, — Ложись, рядом, пожалуйста… — Её пылающее тело, обожгло его кожу будто огнём…
Сжав зубы, Артур подумал, — Не сейчас! Не сейчас! — и усилием воли погасил нарастающую волну возбуждения.
— Спокойных снов! — прошептал он лежащей рядом девушке и услышал в ответ такое же тихое, — Спасибо! — когда она обняла его невинным движением маленькой девочки, обнимающей плюшевого медведя. Катр перешла свой Рубикон.
(Книга Аваланга)
Пожары над страной
всё выше, жарче, веселей!
Их отблески плясали
в два притопа, три прихлопа!
В. Высоцкий
В истории очень много говорилось о козырных тузах спрятанных в рукавах особо ушлых игроков, но если вы играете в игру без правил — такая карта не роскошь, а жизненно необходимый инструмент. А игра действительно шла без правил, и ставками в ней были человеческие жизни, все человеческие жизни на этой планете…
Убийца пришёл бесшумно, глубокой ночью. Гвардеец, у покоев её высочества принцессы Мирры, умер, не издав и звука. Смерть принцессы была неотвратима, но в расчёт убийцы вмешалась маленькая деталь — за последний месяц принцесса и графиня Гронзберг стали лучшими подругами, и принцесса даже предложила Жаклин занять соседние комнаты, как она выразилась, — «Как более соответствующие твоему рангу!». Подкрадываясь в темноте к ложу принцессы, убийца неловко задел туалетный столик, на пол со звоном полетели разнообразные баночки, флакончики, бутылочки и прочая парфюмерная тара. От этого шума принцесса проснулась и, заметив тёмный мужской силуэт, истошно закричала. Бросок кинжала настиг её, когда она пыталась вскочить с кровати. С шестью дюймами стали в животе, Мирра, хрипя, скатилась на пол. На этом удача убийцы закончилась. Легкий, почти неслышный скрежет открывшейся двери заставил убийцу повернуться на звук. Сноп ослепительно-голубого света, ударивший прямо по глазам, совершенно ослепил его. Это было последнее впечатление в его жизни. Один за другим сухо треснули два выстрела, и киллер уснул свинцовым сном рядом со своей жертвой. Одна пуля в сердце, одна в голову — его смерть была мгновенна. А вот принцесса была ещё жива и мутнеющими глазами с изумлением смотрела, как её «лучшая подруга» опускает ещё дымящийся длинноствольный пистолет. Свет, падающий из распахнутого дверного проёма и очерчивающий крепкую фигуру Жаклин в одной коротенькой рубашке, казался ей воротами в рай. Это было последнее, что она запомнила из событий той ночи…
