miel sur mes lèvres… ***
— Ты сочиняешь? — спросила она, полностью забыв о сотнях наблюдающих за ними глаз.
— Импровизирую, — признался он. — Французский — язык поэзии. На нём легко говорить красивые вещи.
Он притянул её чуть ближе в следующем повороте и продолжил:
— Tu es la lumière qui danse
Dans l’obscurité de ma vie,
L’étoile qui guide mes pas
Vers un avenir plein d’espoir… ****
Музыка становилась всё более страстной, танец — более интимным. Гиперион не переставал шептать стихи, и Ольфария чувствовала, как растворяется в его голосе, в ритме танца, в магии этого момента.
— Quand je te regarde danser,
Le temps s’arrête autour de nous,
Et je comprends que dans tes bras
J’ai trouvé ma vraie demeure… *****
Зал кружился вокруг них в вихре света и цвета. Лица зрителей расплывались в неясные пятна, музыка сливалась с французскими стихами в единую мелодию.
— Et si le monde nous menace,
Et si nos ennemis nous guettent,
Peu m’importe, car à tes côtés
Je me sens invincible et fort… ******
— Ты прекрасно говоришь, — прошептала Ольфария, полностью забыв обо всём, кроме его голоса.
— Pour toi, je deviens poète,
Pour toi, je trouve les mots
Qui caressent ton âme tendre
Comme mes mains caressent tes doigts… *******
Танец подходил к концу, но Гиперион не останавливался:
— Et quand cette nuit s’achèvera,
Et quand nous rentrerons chez nous,
Je garderai dans ma mémoire
Ce moment magique avec toi… ********
Музыка стихла, танец закончился. Они стояли в центре зала, глядя друг другу в глаза, а вокруг гремели аплодисменты. Все присутствующие были очарованы красотой танца, элегантностью движений, очевидной гармонией между партнёрами.
— Magnifique! — воскликнул кто-то из публики.
— Никогда не видела более прекрасного танца! — восхищалась одна из герцогинь.
Ольфария моргнула, словно просыпаясь от сна, и вновь осознала, где находится. Но французские стихи всё ещё звучали в её голове, а тепло голоса Гипериона согревало душу.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Ты помог мне забыть обо всём.
— Всегда к твоим услугам, — галантно ответил он, поклонившись.
Они покинули центр зала под восхищёнными взглядами гостей. Танец стал событием вечера — о нём будут говорить ещё долго, передавая из уст в уста рассказы о прекрасной графине и загадочном воеводе.
Но главное было достигнуто — Ольфария расслабилась, почувствовала себя увереннее. Французские стихи сделали своё дело, отвлекли от напряжения и тревог.
Теперь они были готовы к тому, что принесёт остаток вечера.
* * *
* В твоих глазах, как в чистой воде, что едва дрожит под лёгким ветром…
** И луна восходит белая в голубом небе летних ночей…
*** Твоя улыбка — цветок, что расцветает в моём сердце, и твои слова слаще мёда на моих губах…
**** Ты — свет, что танцует во тьме моей жизни, звезда, что ведёт мои шаги к будущему, полному надежд…
***** Когда я смотрю, как ты танцуешь, время останавливается вокруг нас, и я понимаю, что в твоих объятиях я нашёл свой истинный дом…
****** И если мир угрожает нам, и если враги подстерегают нас, мне всё равно, ибо рядом с тобой я чувствую себя непобедимым и сильным…
******* Для тебя я становлюсь поэтом, для тебя я нахожу слова, что ласкают твою нежную душу, как мои руки ласкают твои пальцы…
******** И когда эта ночь закончится, и когда мы вернёмся домой, я сохраню в памяти этот волшебный момент с тобой…
Глава 29
После завершения танцев король Альбертус поднялся с трона и жестом привлёк внимание собравшихся. Разговоры в зале постепенно стихли, все обратились к юному монарху, который, несмотря на детскую внешность, излучал непреклонную властность.
— Дорогие друзья! — начал он звонким голосом, который легко достигал самых дальних углов зала. — Сегодня мы собрались не только для того, чтобы насладиться музыкой и танцами, но и чтобы отметить особое событие!
Гости переглянулись с любопытством. Никто не знал о каком событии идёт речь.
— Среди нас сегодня находятся люди, которые показали всему королевству, что значит истинное служение народу! — продолжил король, его взгляд остановился на Ольфарии и Гиперионе. — Графиня Вальденк и воевода Грейфокс за короткое время превратили своё графство в образец процветания и справедливости!
Вежливые аплодисменты прокатились по залу, но в них слышалась некоторая сдержанность. Многие аристократы не были в восторге от восхваления «выскочек из провинции».
— Их достижения поистине впечатляют! — король поднял руку, требуя тишины. — Полная ликвидация нищеты, доступная медицина для всех слоёв населения, процветающая экономика, довольные граждане. Разве не об этом мечтает каждый правитель?
Герцог Равенскрофт нахмурился, понимая, к чему ведёт речь короля.
— Но самое главное, — продолжил Альбертус, его голос приобрёл торжественные нотки, — они показали, что подобных результатов можно достичь без ущерба для казны! Более того, доходы их графства выросли в несколько раз!
Теперь внимание всех присутствующих было приковано к королю. Разговоры о деньгах всегда волновали аристократию.
— Это заставляет нас задуматься, — король начал медленно ходить перед троном, его юное лицо выражало глубокую озабоченность. — Если небольшое графство может достичь таких успехов, то что мешает другим регионам последовать их примеру?
Граф Ульрих Железный Кулак переступил с ноги на ногу, чувствуя подвох.
— Я долго размышлял над этим вопросом, — продолжил король, — и пришёл к выводу, что проблема заключается в недостатке… мотивации у наших уважаемых феодалов.
Тишина в зале стала напряжённой. Аристократы понимали, что сейчас последует что-то неприятное.
— Поэтому, — Альбертус остановился и торжественно поднял руку, — я принял решение о введении нового налога — «Налога на процветание»!
Зал взорвался возмущёнными возгласами:
— Что⁈
— Новый налог⁈
— Это возмутительно!
Король поднял обе руки, призывая к тишине:
— Прошу выслушать до конца! Данный налог будет взиматься с тех регионов, которые не достигают определённых показателей благосостояния своих жителей!
— Каких показателей? — выкрикнул барон Штайнберг.
— Очень простых! — ответил король с невинной улыбкой. — Уровень грамотности населения, доступность медицинской помощи, средние доходы граждан, состояние
