мутанту телепортируюсь я.
— Привет, — шепчу я, оказываясь прямо перед его мордой. Моя демонская морда сейчас не краше.
Мои черные когти с влажным хлюпаньем вонзаются глубоко в его глазницы, пробивая череп до самого мозга.
Вокруг нас бушуют вихри — сталкивается моя Пустота и его Материализация, искры сыплются, как от сварки. Хоттабыч в агонии пытается схватить меня, раздавить, но я, упершись ногами ему в грудь, продолжаю вгонять когти всё глубже, проворачивая их и превращая содержимое его черепной коробки в кашу.
Как всегда, всё решает прямое физическое столкновение. Даже у Высших Грандмастеров. Даже у двух сильнейших менталистов. А мы с Хоттабычем действительно сейчас сильнейшие телепаты во всем мироздании.
Хоттабыч в предсмертной судороге пытается забрать меня с собой — он снова материализует лезвия, игнорируя дистанцию, прямо у моего демонского панциря. Сотни клинков пронзают меня, вызывая крики ужаса у легионеров. Мои разрубленные рога разлетаются в клочья. Но не один Хоттабыч такой хитрый.
Я мгновенно «утолщаю» себя изнутри, создавая прослойку Пустоты прямо под кожей. Его невидимые клинки материализации пробивают черный хитин, но тут же вязнут в «бесконечности», так и не добравшись до моих внутренних органов. Демонская броня превращается в решето, но плевать — это всего лишь вторая кожа. Моё настоящее тело недосягаемо. Здесь работает непреложный закон магии: живое тело — это закрытый домен. Никто не может сотворить заклинание внутри чужого организма, если предварительно не пробил внешнюю оболочку физически. Разве что менталисты могут обойти этот запрет, атакуя разум, но это не физическое воздействие.
— Данилушка… — его ментальный голос срывается на жалкий, унизительный визг. Канал связи дрожит от ужаса. — Пощади, голубчик, не зверствуй! Просто убей, я заслужил! Не стирай Суть… умоляю!
Я смотрю в его пустые глазницы, насаженные на мои когти. По рукам густо течет черно-зеленая жижа, смешанная с осколками его черепа.
— Нет, Председатель, — вежливо отказываю я, начиная проворачивать пальцы внутри его головы. — Не после того, как ты угрожал моей семье. На быструю смерть у тебя лимит исчерпан. Второго шанса не будет.
Запускаю разрушительный пси-поток через когти. Я стираю великого менталиста до абсолютного нуля. Конечно, второй параллельный поток жадно черпает знания Хоттабыча — информацию, которая еще не уничтожилась от моей грубой атаки. А не грубо и не вышло бы. Чай, не с котенком сражаюсь.
Хоттабыч уходит навсегда. Растворяется в небытие, оставляя мне лишь трофеи памяти. Я тут же начинаю регенерацию, но процесс идет на автомате, не требуя внимания.
— Боже, шеф, ты цел⁈ — Воронов и Ярыс подхватывают меня с двух сторон. Видок у меня, должно быть, тот ещё — весь хитин висит лохмотьями, из пробоин парит, но плоть уже срастается, а заново отрастающие рога жутко чешутся.
— Да это всего лишь царапины, — отмахиваюсь я, стряхивая с себя ошметки Хоттабыча. — Вон на Грандика лучше гляньте.
Оглядываюсь. Разорванный в клочья кровавый дракон уже собрался обратно в рыцаря. Скорость регенерации у вернувшегося Принца Кровавой Луны просто запредельная. Он подходит к нам, весь такой сверкающий, гладкий, без единой вмятины.
— Поздравляю с победой, мой король! — в его голосе звенит искренняя радость. Повод весомый: месть свершилась. Хоттабыч, убивший его родных и лишивший разума, мертв. — И благодарю за отомщение!
Он плавно опускается на одно колено и протягивает мне багровый клинок, сотканный из его собственной крови.
— Моя кровь служит роду Вещих-Филиновых!
— Принято, Грандик, — киваю я. Беру меч из его крови и резким движением вонзаю ему в наплечник острием вниз. Клинок тут же всасывается обратно в доспех, скрепляя клятву. — Твоя служба принята.
Я оборачиваюсь к Воронову и наконец скидываю истерзанный демонский облик, возвращая себе человеческий вид.
— Легион, возвращайтесь в Бастион.
— Есть, шеф! — ментальные когорты рассыпаются искрами. Следом схлопывается и Расширение Сознания — на его поддержку мы с Хоттабычем тратились поровну, а теперь, без второго источника, держать такую затратную хрень нет смысла. Битва-то выиграна.
Мы вываливаемся обратно в реальность, на Лунный Диск, прямо на поле возле развороченного фундамента сторожевой башни. Грандбомж — нет, теперь точно Принц Кровавой Луны — сразу шагает к прислоненной к камню Принцессе Шипов. Рядом с ней уже сидит Асклепий, накладывая сложные плетения лечащих заклинаний.
— Я закончил, — деловито бросает рыжий, выпрямляясь. Он бросает быстрый взгляд на нависшего Грандика, а затем, отойдя в сторону, переводит его на меня. — Король Данила, с кем ты дрался? Штабные сканеры доложили о присутствии очень сильного менталиста в этом секторе.
— Как лестно, — улыбаюсь я. — Спасибо за комплимент, лорд.
— Хмм… — Асклепий смущенно треплет свою рыжую шевелюру. — Ладно, вообще-то они говорили о двух очень сильных менталистах.
Сказать высокопоставленному Организатору, что я только что замочил его босса? Хоттабыча ведь еще даже официально не сняли с поста Председателя за измену, нет ни приказа, ни трибунала. А я уже успел его два раза грохнуть. Грохнуть действующего Председателя могучей Организации! Сейчас начни доказывать, что ты не верблюд — погрязнешь в бюрократии расследования. Пристанут, придется отвечать на бесконечные запросы Правящего совета. Достанут эти конторщики, как пить дать! Нет уж, увольте.
— Здесь только я, лорд, — продолжаю я лучезарно улыбаться.
Асклепий тяжко вздыхает, поняв, что правды от меня не добьется, а времени на допросы у него нет. Высшему Целителю некогда прохлаждаться, когда каждая минута — чья-то жизнь. Он отчаливает, мигнув вспышкой портального камня. Вот дает! А мне до сих пор никто не потрудился выдать коды от здешних глушилок! То ножками хожу, то летаю. Могли бы и догадаться сервис наладить. Я пытаюсь тормознуть мелькнувшего мимо молнией Лиана, требуя код, но турбопупс, нагруженный ранеными, лишь разводит руками на бегу — мол, «я тут только бегаю, конунг, портальными камнями не пользуюсь» — и исчезает. Эх, ладно, другого поймаю.
Принцесса Шипов же, придя в себя, застывшим взглядом смотрит на Грандика. На его ровный, сияющий доспех без единого изъяна и на ясное, одухотворенное лицо в поднятом забрале.
— Принц?.. — шепчет она, не веря глазам.
— Благодаря нашему королю я вернулся, жена.
Грандик делает странный жест: он погружает руки прямо внутрь стального шипастого доспеха супруги. Металл поддается как жидкость. Он бережно, словно жемчужину из раковины, извлекает из раздвинувшейся стальной скорлупы саму Принцессу. Она оказывается хрупкой бледной девушкой с каштановыми волосами и тонкими, аристократическими чертами лица.
— Тебе больше не нужно носить на себе эту пыточную камеру, — нежно произносит Грандик, удерживая её на руках.
— Я дала обет, что буду носить доспех и терпеть боль пока наш главный враг жив…
— Наш король изничтожил Хоттабыча, — почтительный кивок в мою сторону, затем Грандик смело целует
