class="p1">
Кремль, Москва Несмотря на близость эпицентра и предфронтовую атмосферу, пресс-конференция собрала небывалое количество репортёров со всего света. Ольга Вещая-Филинова сидела за столом, демонстрируя безупречную выдержку. Золотая коса уложена волосок к волоску, а на лацкане строгого пиджака хищно поблескивала брошь в виде багрового филина.
Вопросы сыпались один за другим, затрагивая темы от нового мироустройства до любимого блюда Консула Данилы.
— … ватрушки, уважаемый, — ответила на очередной вопрос Ольга. — Следующий, пожалуйста.
— Софи Лоран, парижский глянец «L’Éclat Féminin», — представилась французская журналистка с мягким акцентом. — Ваше Высочество, если отбросить политику, скажите как женщина женщинам: вы по-настоящему счастливы?
Ольга мягко улыбнулась, и эта улыбка была искреннее любого официального заявления:
— Нельзя не быть счастливой рядом с таким мужем. И, конечно, с моими дорогими «сёстрами», — она тепло взглянула в сторону VIP-ложи, где устроились Камила и Лена.
Идиллию разрушил грубый баритон. Микрофон принял другой репортер:
— Йенс Кнудсен, датский медиа-холдинг «Nordic Truth», — отчеканил он. — Ваше Высочество, простите за прямоту, но почему же тогда вы сейчас здесь, на брифинге, а не в медовом месяце с Его Величеством королём Данилой? Разве в первое время новобрачные не должны быть неразлучны?
Лена тут же проворчала по мыслеречи:
— Потому что Даня в этот самый момент спасает в том числе и твою датскую задницу.
Камила улыбнулась, мягко коснувшись её руки:
— Не горячись, Лен, это всего лишь пресса. Нам незачем переживать, пока за нас говорит Оля.
Ольга же выдержала паузу. Её взгляд стал холодным и пронзительным, мгновенно пригвоздив наглеца к месту:
— Мой венценосный супруг — нынче не просто молодожён, господин Кнудсен. Вы прекрасно знаете, что король Данила сейчас находится на передовой, чтобы защитить своих подданных и навсегда закрыть вопрос с угрозой Астрала. Или вы лично не чувствуете должной благодарности за то, что можете спокойно стоять здесь, в безопасности, и задавать вопросы?
Датчанин под прицелом её ледяных глаз заметно стушевался, ослабил узел галстука и буркнул:
— Хм… чувствую, разумеется, Ваше Высочество.
— Приятно слышать, господин Кнудсен, — Ольга снова надела маску светской любезности. — А медовый месяц подождёт до возвращения моего мужа с победой.
* * *
— Гоните их в кучу! — по мыслеречи бросаю я жёнам и Змейке, указывая направление атаки. А потом перевожу взгляд на своего нового питомца: — А ты, Бобик, гориллу — фас!
— Р-р-ра-а! — теневой пёс срывается с места и вцепляется в ключицу массивного гориллоподобного зверя, заставляя того реветь и трястись.
С бывшими узниками Астральных Карманов приходится немного повозиться. С одними — как с этим псом, которого я, недолго думая, окрестил Бобиком, — всё просто. Им хватило лишь короткой демонстрации моей концентрированной псионики. Они мгновенно почуяли родную силу и склонились перед новым «вожаком» рода Филиновых. Ведь многие из них раньше были частью Роя или ручными зверями моих предков, и память верности в них всё ещё жива.
А вот других приходится буквально ломать через колено. К «непокорным» относятся либо совсем уж одичавшие сильные твари, либо тени-слуги Короля Теней. Эти мрази каким-то образом тоже затесались в Карманы, и они, в отличие от многих зверей, признавать меня Хозяином категорически отказываются. Ну что ж, для них у меня есть аргументы повесомее гостеприимства.
— Фака! — Змейка с разворота впечатывает чешуйчатую пятку в бок какой-то туши, напоминающей бегемота. Зверь кубарем катится прямо в колючие кусты шиповника. — Жирррный колобок!
Светка с Настей и Красивой жестко прессуют врага с левого фланга, отжимая теней к разбитым плитам набережной пруда. Я сжигаю загнанную в угол группу псионикой, даже не задумываясь — просто стираю само их существование начисто. Меньше сорняков — легче дышать саду. Пора, наконец, вычистить мою родовую землю от накопившегося мусора. Хватит ей стоять позорной заброшкой под самым боком Первопрестольной. Мало того, что вид портит, так теперь ещё и эпицентром мировой катастрофы стала! Перед соседями же стыдно! Срочно исправлять!
— Следующую партию! — командую я.
Гвиневра вместе с Гепарой находятся в тылу. Лакомка в облике ирабиса не отходит ни на шаг, охраняя мою жену-Целительницу и «ментальный якорь». Мелькает мысль, что, наверное, стоило бы взять с собой Великогорыча или хотя бы десяток тавров для поддержки, но, с другой стороны — сегодня у нас уютный семейный пикник с зачисткой. Да и в сам дом с дружиной я не пойду, ей там делать нечего.
— Тупая тварь! — рычит Светка, когда ей в наплечник вцепляется выскочившая из куста тень.
Не успевает монстр клацнуть зубами, как блондинка полыхает огнём, и тень сгорает без следа, осыпаясь пеплом. Гвиневра тут же успокаивает Светку по мыслеречи:
— Не волнуйся, «сестрёнка». Если тебя цапнут, я подлечу.
— Да я боюсь у тебя лечиться больше, чем быть покусанной этими тварями! — огрызается Светка, стряхивая сажу с плеча.
— Зря ты так, — невозмутимо парирует Гвиневра. — Когда Настю чуть поцарапали, она не жаловалась.
— Даже силы прибавились, — кивает волчица-Настя, не отвлекаясь от боя. — И во рту привкус… будто медовая карамелька.
— Ха!. — я на секунду задумываюсь, сжигая пси-взрывом очередную группу теневых уродцев. — Ты ещё и на вкусовые рецепторы воздействуешь?
— Кофе Змейки, к сожалению, повторить не смогу, — со вздохом отвечает Целительница.
Тем временем прирученные мной выходцы из Карманов, признавшие нового Альфу, окружают непослушных и толкают их к зарослям шиповника — туда же, куда Змейка отправила своего «бегемотика». Мы загоняем остатки теней к живой изгороди.
Только вот у Бобика с «гориллой» выходит заминка. Пёс всё ещё возится, не в силах опрокинуть противника.
— ТЯВ!
Ломтик материализуется рядом с Бобиком. Моя правая лапа надменно смотрит на теневого пса, а затем переводит тяжёлый взгляд на «гориллу». Секунда — и он выпускает стаю теневых гарпий, которые мигом подгоняют упрямую тварь ровно туда, куда мне надо.
Бобик смотрит на Ломтика с благоговейным трепетом — как на уважаемого пахана, с которым шутки плохи.
— Даня, похоже, это последние, — выдыхает Светка, окидывая взглядом дымящееся поле боя.
Выбитые из укрытий тени в панике скапливаются к набережной. А с другой стороны, с треском и хрустом проламывая остатки живой изгороди, на плиты вываливается тот самый «бегемотик», подгоняемый остальной одичалой сворой. Змейка и мои прирученные звери во главе с важным Ломтиком сработали как идеальные загонщики.
В итоге и теневые отродья, и одичалое зверье оказываются зажаты в тиски на узком
