стремительно развоплощается. Мрак осыпается пеплом, стены тают, и теневая орда исчезает вместе с ними, не успев долететь.
Мгновение — и наваждение спадает окончательно.
Мы с жёнами, Змейкой и посапывающей в коконе Жанной стоим посреди обычной, давно заброшенной пыльной гостиной. С потолка свисает паутина, паркет рассохся, а за грязными, мутными стёклами виднеется заросший бурьяном двор усадьбы Филиновых.
— Ну и замес… — выдыхает Светка, плюхаясь прямо на старый, продавленный диван. Облако пыли взлетает вверх. — Офигеть просто.
— Фака! — морщится Змейка, чихая и прикрывая нос ладонью. — Пылищща!
Тем временем я отправляю одной далекой, но очень заинтересованной особе мыслеобраз растерзанного Короля Теней с лаконичной подписью: «Твой бывший — всё!».
Ответ прилетает мгновенно. Я буквально чувствую ментальный визг восторга.
— Это самое лучшее, что я когда-нибудь видела, дорогой! — мурлычет Шельма прямо у меня в голове. — В ответ я пришлю тебе самое лучшее, что увидишь ты!
В сознание потоком хлынули откровенные образы обнаженной Демонессы в весьма провокационных позах. Не то чтобы это было самое лучшее зрелище в моей жизни (мои жёны и так вне конкуренции), но, признаю, выглядит анатомически познавательно.
— Жду твоего возвращения, дорогой! Хочу отблагодарить лично! — горячо шепчет она, прежде чем я обрубаю канал связи. А то она явно увлеклась, а у меня тут семейная драма.
Настя, на ходу принимая человеческий облик, бросается к матери. Я жестом велю Лакомке убрать путы. Лианы втягиваются, освобождая пленницу. Присаживаюсь рядом и кладу ладонь на тещину пышную грудь, в районе сердца, чтобы вытянуть остатки транквилизатора и вывести из обморока.
— Что⁈.. — Жанна распахивает глаза, судорожно глотая воздух. Взгляд фокусируется на мне, и она тут же накрывает мою ладонь своей рукой, прижимая к себе еще крепче. — Спаситель⁈.. Что ты здесь делаешь? — Тут её блуждающий взгляд натыкается на дочь. — Настя⁈ Где мы⁈
Я высвобождаю руку и выпрямляюсь во весь рост.
— Мы в родовом поместье Филиновых, мама, — усмехаюсь я, оглядывая обшарпанные стены. — Вернее, в моем родовом поместье.
— Что⁈ — ужас в её глазах неподдельный.
— Папа сказал, что ты пришла сюда сама, — тихо произносит Настя, помогая Жанне сесть. — И добровольно сдалась Демону. Как ты могла?
— Нет… я не помню такого… — лепечет баронесса, растерянно мотая головой.
— Потому что ты сама виновата, Жанна, — обрубаю я.
Жёны удивленно смотрят на меня, в глазах благоверных лишь любопытство.
— Когда-то ты нашла запретные техники Астрала, чтобы стать сильнее, верно? — продолжаю я с усмешкой.
Тёща пристыженно краснеет, отводя глаза. Бинго.
— На самом деле эти знания тебе «случайно» подбросил сам Король Теней. Ты думала, что растешь как телепат, а на самом деле готовила себя на роль его послушной куклы. Он просто ждал момента, чтобы дёрнуть за ниточки.
Жанна опускает голову, плечи её дрожат от осознания.
— Прости, спаситель… Настя, дочка, прости меня. Я была дурой.
Настя ничего не отвечает, только тяжело вздыхает. Моя жена-оборотница слишком хорошо знает свою мать: покаяние искреннее, но надолго ли его хватит?
— Мелиндо? — Лакомка вопросительно смотрит на меня, помахивая хвостом. — Что делаем дальше?
Я быстро сканирую верхние этажи. Брать тёщу с собой — плохая идея. Я не доверяю Жанне, чтобы держать за спиной. Но и одну её в таком состоянии оставлять нельзя.
— Мы идем наверх. Все, кроме Жанны, — принимаю решение. — Настя, оставайся с матерью.
— Хорошо, Даня, — кивает оборотница.
Оставив их в гостиной, мы с остальными жёнами и Змейкой поднимаемся по скрипучей, стонущей под ногами лестнице на второй этаж. Я иду прямиком к массивным дверям кабинета главы рода.
Толкаю створку и переступаю порог.
Вместо ожидаемой разрухи и пыли — безупречно чистый, строгий кабинет, обставленный дорогим деревом. За высокими окнами — не бурьян и серое небо, а залитая солнцем зелёная лужайка и цветущие сады. Идеальный мир, где усадьба никогда не знала запустения.
— Опять? — Гепара настороженно приподнимает ушки. Змейка втягивает воздух носом и морщится. Её звериное чутьё мгновенно улавливает фальшь пространства.
— Да, очередное Расширение, — киваю.
За массивным дубовым столом, утопая в глубоком кожаном кресле, восседает широкоплечий мужчина с густой, окладистой чёрной бородой. Он что-то сосредоточенно пишет в ежедневнике, будто не замечая нашего вторжения. Затем, выдержав паузу, неспешно откладывает дорогую перьевую ручку и поднимает на меня тяжёлый, оценивающий взгляд.
— Внучок… — густой бас заполняет комнату. — Что-то ты выглядишь слишком хлипким для главы рода.
— Деда, — парирую я, не моргнув глазом, — что-то ты звучишь слишком бодро для покойника.
Глава 18
Мужчина с явным неудовольствием откидывается на спинку кресла и сверлит меня тяжелым, пронизывающим взглядом:
— Вот же молодежь пошла. Дерзости через край. Что еще ты можешь сказать мне, внук?
— Сесть не предложишь для начала, деда? — усмехаюсь я. Этот разговор меня забавляет.
Михаил хмурится, но поворчать ему дальше не дает Лакомка. Обратившись из опасного зверя в блондинку мечты, она весело берет меня под руку, демонстративно прижимаясь всем телом:
— Мелиндо, познакомишь нас со своим дедушкой?
— Конечно, дорогая, — я приобнимаю главную жену и небрежно указываю на хозяина кабинета. — Михаил Михайлович Филинов. Глава рода Филиновых, последний одержимый Королем Теней.
— Всё-то ты знаешь, внучок… — Михаил буквально кипит от злости.
Ему явно не по нраву, что я сначала представляю его жёнам, а не наоборот. Ну уж извини, деда. Мы теперь королевский род, а ты — предатель Отчизны и человечества. Иерархия сменилась.
— Дед Миша, а это — Их Высочества, королевы Багровых Земель и мои благоверные.
Я по очереди представляю девушек, оставив Гвиневру «на десерт». С блондинкой мы формальную церемонию — с колоколами и рогатым воеводой у алтаря — ещё не праздновали, но всё впереди. Целительница самодовольно улыбается. Она явно уверена: я всё равно закачу грандиозный праздник. Просто чтобы похвастаться перед всем миром, какую невероятную красотку отхватил.
В принципе, да, я жадный. Своё нужно сначала гордо продемонстрировать, чтобы все знали, кому эта красота принадлежит, а уж потом бить по рукам, если кто рискнёт потянуться.
— И Мать выводка, Змейка, — заканчиваю.
Михаил скрепя сердце кивает на свободную мебель:
— Садитесь уже, а то стоите как неприкаянные.
Благоверные чинно рассаживаются по диванам, а Змейка сразу оккупирует кресло-качалку у окна. Надо отдать должное моим девочкам
