— Похоже на одну из наших машин, — устало пробормотал Момент, опускаясь на песок и осторожно придерживая раненую конечность.
— Точно, один из наших! — воскликнул Бек, обежав вокруг обломков. — Но здесь никого нет! Трупов не вижу!
— Может, их волной смыло, — проворчала я.
— Откуда волны на реке? — пренебрежительно бросил Тархун.
— От мутантов, — я махнула рукой в сторону резвящихся вдалеке гигантов.
Вновь доставать убранный в рюкзак бинокль и смотреть, кто именно выныривает из воды, мне было неохота. Там явно плескался кто-то незнакомый, может, разросшиеся до размеров автобусов бобры, или завезенная в Зону богатым оригиналом стая касаток. Все равно купаться в ближайшее время я не собираюсь. Осень. Вода холодная.
И вообще, чего Тархун ко мне привязался? Хочу — туплю, хочу… молчу.
— Здесь есть аптечка! — снова подал голос Бек. — Научная!
Момент вяло улыбнулся, а Лом сразу направился к кабине. Или он на самом деле доктор, или просто взял раненого под свою опеку. Интересно, а если я руку сломаю, Ломакин станет меня лечить? Или пристрелит, чтоб не мучилась?
Ожидая, пока Бек обыщет вертолет, я присела на выброшенное, на берег бревно. Рядом тут же опустился Каракурт. Его глаза как-то подозрительно блестели.
— Старуха, — псевдогот смотрел на меня со странной смесью предвкушения и любопытства. — У тебя еще есть стихи о смерти? О загробной жизни?
Дернул же меня тогда черт за язык! Лучше б я в тот раз не стихи прочитала, а какой-нибудь анекдот рассказала.
Но с другой стороны, почему бы не тряхнуть стариной?
— Конечно, есть, — не стала я отпираться. — К примеру, вот это написано перед экзаменом по химии, когда я в институт поступала…
— Ты так не любила учиться? — удивился Каракурт.
— Я так не любила сдавать экзамены. Слушай:
Убей меня воин, рукою умелой.
Клинком мое сердце пронзи.
И выпусти кровь, и ногой загорелой
Меня растопчи ты в грязи.
Оставь мое тело сгнивать на свободе,
Его, не прикрыв, ты землей.
И пусть всякий хищник, что мимо проходит,
На тело наступит ногой.
Двуногий, иль нет, пусть отведает крови
Моей, что жидка как вода,
И дальше пойдет, полный к людям любовью,
Не делая зла никогда.
— Вот ты загнула! — восхитился Каракурт. — Но концовка не очень. Хищнику без зла никак не обойтись. Иначе он сам с голода подохнет.
— Прости, не смогла придумать ничего получше, — почему-то я сразу начала оправдываться.
Но мне было очень неприятно, что псевдогот решил раскритиковать мое творчество. Сам бы попробовал стихи писать и смысл при этом не упустить. Да еще перед экзаменом.
— Что, снова тебя Старуха всякой фигней грузит? — рядом с нами присел Лом.
Неужели уже успел вколоть Моменту дозу? А к нам чего лезет?
— Она мне стихи рассказывала, — Каракурт выглядел вполне счастливым. — Старуха, а тебе никто не говорил, что ты можешь предвидеть будущее?
Я вспомнила, как видела сон с мужиками в трико, а потом в госпитале появились бандиты. В другом сне Жид твердил, что не умеет плавать, и оказалось, что он на самом деле не умел.
— Зачем говорить? — хвастливо заявила я. — Сама это знаю.
Лом грубо заржал и едва не сполз с топляка на песок.
— Ну, ты даешь! Тогда скажи, сколько мы еще будем здесь шататься?
— Не знаю, как другие, а ты два часа, не больше, — язвительно бросила я. — А потом ты сдохнешь!
— Значит, надо поторопиться, — Каракурт с серьезным видом поднялся с бревна и направился к копошащемуся в кабине вертолета бойцу.
Глядя ему вслед, Лом демонстративно покрутил пальцем у виска и даже сплюнул в сердцах.
— Вы нашли друг друга, — бросил он, брезгливо морщась. — Дьяволопоклонник с завышенным самомнением и свихнувшаяся старая дева.
Не знаю, откуда у него такие сведения. Старая — возможно, но точно не дева.
Как ни странно, его слова меня даже не разозлили. В тот момент меня больше интересовал Каракурт. То, что Лом не него наезжал, казалось обычной мужской завистью, к более успешному самцу. Ведь именно псевдогот дважды спас нас в Лиманске, именно он подстрелил химеру. А тут еще вызвал интерес у единственной в округе женской особи.
Конечно, я ненавижу мужиков, но не до такой степени, чтобы не понимать, почему большинство из них сморит на меня, как оголодавший бродяжка на перезревший лимон. Вроде бы и не еда, а с другой стороны, почему бы не отведать кислый цитрусовый?
Поэтому я просто пренебрежительно передернула плечами и отошла поближе к вертолету. Мне так и не удалось расслышать, что Каракурт сказал Беку, но тот сразу забросил бесплодные поиски и велел Тархуну вести нас дальше.
Мы вновь продвигались вдоль берега, по узкой песчаной кромке. Справа от нас лениво плескалась мутная река. На ее поверхности отчетливо виднелась граница влияния Жида. Ближе к нам вода была гладкой и относительно спокойной, а вдалеке, по широкому полукружию начиналось волнение и бурление. На поверхность то и дело всплывали крупные воздушные пузыри, мелькали узкие полоски плавников, или высовывалась чья-либо любопытная морда. Подводная жизнь била ключом, но судя по тому, что она не спешила к нам приближаться, там водились одни мутанты.
Что находится слева от нас, скрывал высокий, обрывистый берег. Так как мы не торопились по нему взобраться, можно было предположить, что логово Каракурта находится в выброшенном на берег баркасе или катере. Я старательно высматривала какую-нибудь разбитую посудину, но Тархун неожиданно свернул к едва выступающей из глиняного берега широкой водосточной трубе.
Неужели Каракурт обжился в стоке какого-нибудь химзавода? Я бросила на псевдогота разочарованный взгляд. Он что-то оживленно рассказывал Вечному. Жид смеялся, а Каракурт очень занятно изображал перепуганного мутанта.
Прислушавшись, я разобрала последние слова:
— А потом Долговцы всем подарки раздавали, — заметив, что я на него смотрю, Каракурт запнулся, но сразу продолжил, — зуботычины называются. Больно, правда, но зато всем досталось!
Жид громко заржал, а я вспомнила, что слышала что-то в этом роде, но не о мутантах, а про инопланетян.
Тархун уверено продвигался внутри широкой трубы. Мы бодро топали следом. После пары развилок, нам пришлось подняться по вмонтированной в колодец лестнице, выломать перегораживающую проход решетку и спрыгнуть вниз в большой машинный зал. Впрочем, самих станков там не наблюдалось. От них остались только прямоугольные углубления в полу, да многочисленные вытяжки.
— Вот это логово! — присвистнул Лом. — Целая резиденция!
— Постой, ты еще главного не видел, — Каракурт горделиво выпятил узкую грудь, будто сам построил это здание. — Теперь прошу за мной.
Обогнув подсобные помещения, мы поднялись на остекленную смотровую площадку. Оттуда открывался отличный вид на производственные корпуса, но Каракурт не дал полюбоваться царившим внизу запустением, и сразу повел нас по широкой надземной галерее в соседнее административное здание.
Сквозь пыльные стекла подвесного перехода я заметила подрагивающую стену густого, плотного тумана. Она начиналась сразу за бетонным забором, и только чуть-чуть выгибалась под напором способностей Жида. Казалось, туман дышит и внимательно прислушивается к звуку наших шагов. До него было не более четырехсот метров, и у меня потихоньку начали ныть виски — стопроцентный признак близости крупных аномалий.
От мелких, едва зародившихся излучений у меня болит затылочная часть, и то, когда я нахожусь от них в двух — трех метрах. В случае блуждающих огней или передвигающихся "Шаровых Молний" боль перемещается в лобную часть. Представьте мое самочувствие, когда все эти ощущения наваливаются разом, и вы поймете, почему я не собиралась в Припять и боялась отправиться в переполненный аномалиями Рыжий Лес.
Бросив прощальный взгляд на клубящийся туман, я вместе со всеми вошла в трехэтажный административный комплекс. На мой взгляд, четыреста метров расчищенного от Зоны пространства — это слишком мало. Свободная область сжималась слишком быстро. Либо с Вечным творится что-то не то, либо Чернобыль-3 не намеревается расставаться со своими тайнами. Надеюсь, нам осталось идти совсем немного, и я не успею загнуться от мигрени. Главное потом не забыть стребовать с Мещерякова надбавку за непредвиденные неудобства и неверные сведения о заказе.
С каждым последующим шагом Каракурт, все больше раздувался от переполнявшей его гордости (хотя, на мой взгляд, он еще не продемонстрировал нам ничего особенного). Явно рисуясь, псевдогот пригласил всех спуститься в холл первого этажа. Там он запустил дизельный генератор, и под его сытое урчание включил в здании свет.
