не заметили.
— Слышал от одного деруна, что там снизу кости.
— Снизу?
— Да, под трупами наших. В этом рве не первый раз закапывают, — кивнул Хуго.
— Сходи за дровами, пока погода нормальная.
— Схожу, схожу, — буркнул Хуго.
В следующие три дня ветер стал только сильнее. Стоило выйти из землянки, как ты уже ничего не мог разглядеть из-за снега. Даже деруны не решались выйти в такую погоду. Когда дрова почти кончились, стали ходить к торговцам по очереди. Стало не до рубки.
Над огнем Хугбранд расположил маленький котел, который купил неделю назад. В него попало содержимое целого кувшина вина и мешочка с сушеными травами. Маленькую землянку заполнил приятный запах, и даже завывание ветра стало казаться уютным.
В землянку с улыбкой спустился Армин-Апэн, на миг впустив холод.
— Что случилось?
— Просто так. И тебя угощу, заодно вопросы есть, — сказал Хугбранд.
Отказываться Армин-Апэн не стал. Горячее вино здорово пьянило, а после мороза — и того сильнее.
— Армин, ты разбираешься в знатных… штуках получше меня. Расскажи.
На миг на лице блондина появилось легкое беспокойство, которое Армин-Апэн скрыл за улыбкой.
— О чем ты?
— О том, кто выше, а кто ниже.
— А, понятно. Что знаешь?
— Что главный — император. Больше ничего.
— Как ты так вообще? — удивился Армин-Апэн. — Давай объясню. Главный — да, император Гернской Лиги. За ним идут три герцога — самых влиятельных человека в Лиге после императора.
Хугбранд кивнул.
— Как Геро Боерожденный.
— Ого, а говоришь, что ничего не знаешь. Герцогам подчиняются ландграфы, потом идут графья, за ними — бароны. Есть еще маркграфы — они не подчиняются герцогам, хоть те и выше. Маркграфы правят землей на границе, как маркграф Штальвард, который командует походом.
— А пфальцграф?
Армин-Апэн посмотрел на Хугбранда с подозрением.
— О таком титуле мало кто знает из наемников, — сказал блондин. — Особый титул, что-то вроде графа дворца. Помогает управлять императорскими землями и правит ими, когда император в отъезде.
— Понятно. А ниже барона?
— Рыцари. Титул без земель. За рыцарями есть еще благородные, самые мелкие из аристократов. Почти от простолюдинов не отличаются, ни повинностей, ни преимуществ.
— Спасибо, Армин. Титул по наследству передается?
— Не всегда.
Блондин продолжил говорить, объясняя все больше, а Хугбранд понимал, что это в корне отличается от иерархии в Лефкии.
Там во главе всего стоял император. Императору и его семье принадлежала вся страна, а отдельными ее частями правили родственники императора. Таких родственных семей было больше двадцати, каждая могла рассчитывать на милость басилевса, а могла не получить ничего. Каких-то земель, городов и крепостей, передающихся по наследству, просто не было — император жаловал владения и так же спокойно их забирал. Были и исключения, конечно. Даже Хугбранд слышал о семьях, владевших землей и городами не одну сотню лет. Император ни за что не стал бы отбирать владения у этих семей, чтобы сохранить их поддержку, но он все равно мог это сделать.
В Гернской Лиге все было иначе. Абсолютной власти у императора не было, он считался всего лишь первым из знати. Владения переходили по наследству, и император не мог их отобрать. Да, у какого-нибудь барона или захудалого графа — вполне, но не у герцога.
— Честно говоря — так, между нами, Хугбранд, знаю, ты не из говорливых — говорят, что у герцогов власти побольше, чем у императора. С ним, конечно, никто не сравнится, но у герцогов больше… Всего.
— Всего?
— Да. Денег, городов, знати в подчинении. Всего.
— А вы что тут, вино пьете?
В землянку с охапкой дров ввалился Хуго, усы и борода которого стали белыми от кристалликов льда. Хугбранд и Армин-Апэн переглянулись — на этом разговор и закончился.
Боевой дух «Стальных братьев» упал. Если бы на них сейчас напали, никто не стал бы сражаться. Радовало только, что снежная буря портила планы не только Лиге, но и Лефкии. Пока в горах стояла такая ужасная погода, враги не решились бы на контратаку.
Не понимали «Стальные братья» только одного — зачем торчать здесь? Никто не наступает в горах зимой. Сил для следующего штурма не хватало. Да и в защите от наемников толку было мало — бойцы Лиги и не думали, что дело дойдет до серьезной обороны крепости Плача.
Через три дня Ражани собрал сержантов и сказал:
— Пусть ваши собираются и отдыхают. Уходим утром.
Наемники восприняли новость с радостью. Буря заканчивалась, стало потеплее, а значит, можно было спокойно спуститься с гор.
Но с наступлением ночи к крепости Плача подошли солдаты. Их появление стало мрачным знамением для каждого наемника: вместо того, чтобы отступить, Лига продолжала идти вперед.
— Да что они вообще делают? Мы в горах! — зло проговорил Хуго. — Поверь мне, Хугбранд, мы все здесь помрем.
— Успокойся, Хуго, — ответил дёт, вглядываясь в подкрепление.
Почти две тысячи человек пехоты. И какой! На плечах пехотинцы несли пики и алебарды, а некоторые даже большие мечи, которыми машут двумя руками. На поясе у каждого болтался короткий меч, голову закрывал шлем-салад, а тело — кираса с плечами. Были среди пехотинцев и арбалетчики, снаряженные не хуже.
— Серьезные ребята, — хмыкнул Хуго.
— Ландскнехты, — сказал Долговязый из десятки Хугбранда.
Долговязого все так и называли. Его имя знал только Хугбранд — и успел уже забыть. Свое прозвище Долговязый полностью оправдывал: он был высоким и худым. Отличались только на редкость мускулистые руки — до наемничества Долговязый работал в порту.
— Кто такие? — спросил Хугбранд. Ни о каких ландскхнетах он никогда не слышал.
— Наемники ландграфа Тессена. У него денег много, вот и сделал себе гвардию, — ответил Долговязый. — Видал их пару раз в городе.
Все ландкснехты шли пешком. Только в самом конце ехали десять всадников, снаряженных даже лучше, чем пехота. Но взгляд Хугбранда приковал человек без доспехов вовсе. На нем был только длинный плащ с капюшоном, и дёту показалось, что по ткани пробегают едва заметные всполохи.
— Идите спать. Утром наступаем, — сказал Хугбранд и сам последовал своему совету.
* * *
Воспользовавшись бурей, Лига подтянула подкрепления. Но и Лефкия не стала отказываться от помощи природы.
Когда войска Лиги выдвинулись в поход на следующий день, они столкнулись с лефкийцами, которые сделали то же самое. Спустившись с узкой горной дороги
