Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
— Ну-ка примерь, — сказал Рупор и натянул пленнику на голову холщевый мешок.
— Это еще зачем? — спросил Стас.
— Глазастый ты больно. Вчерась дрых весь день, а сегодня вон — как огурчик. Еще, чего доброго, дорогу запомнишь да и притащишь сюда дружков своих кровожадных. Так что сиди-ка лучше под колпаком, пока на просеку не выйдем.
Сидеть в постоянно трясущейся по кочкам телеге было неудобно. Ребра ныли, отзываясь на каждую неровность, поэтому Стас решил принять горизонтальное положение, благо под спиной у него в этот раз была мягкая солома. Рупор к нему, как ни странно, не приставал. Видимо, разговаривать с человеком, у которого мешок на голове, агитатору было не особенно интересно, и он направил свое разящее слово в уши коллег, но очень скоро был послан куда следует и благополучно заткнулся.
Солнце поднялось уже довольно высоко, и его лучи, пробиваясь сквозь ткань мешка, создавали любопытный визуальный эффект искрящейся темноты. Стас смотрел в это темное нечто, расшитое солнечными блестками, и строил планы на будущее. «Валя, Валя, Валентин… Скоро свидимся мы с тобою, потолкуем по душам. Расскажешь мне, пидорас, почем нынче гайки и охотники за головами. Все расскажешь».
Размеренный ход греющих душу мыслей о грядущей расплате прервался двумя сильными толчками. Телега перескочила колдобину и дальше покатилась уже заметно плавнее.
— Ну все, сымай мешок свой, — торжественно оповестил Рупор. — Теперь можно.
Стас стянул с головы тряпку и сел, придерживая рукой ноющий бок.
— Далеко еще?
— Нет, скоро будем. Что, уже не терпится в дело? Соскучился, чай, по работе-то? — сыронизировал Рупор. — Детишек там пострелять, баб покалечить…
— По бабам и ребятишкам не стрелял ни разу и планов таких не имею. Путаешь ты меня с кем-то.
— Ну да, ну да, путаю. Будто не я видал, как дружки твои, деревни целиком выкашивают. Позапрошлой осенью сам еле ноги унес. Ага. Путаю я…
— Слушай, мил человек, — отозвался Стас негромко. — Ты чего привязался ко мне со своими нравоучениями? Ты святой, что ли?
— Отчего же святой? Не святой, конечно, однако понятия имею.
— О чем ты понятия имеешь?
— О морали, о законах Божьих.
— Ух, бля! А чего ж ты тогда в скит не подашься? Бил бы там лбом об пол с утра до ночи да кадилом махал. Так ведь нет — шаришься по лесу с автоматом, на обозы нападаешь, людей убиваешь. Это же грех смертный.
— Людей я не убиваю. А говно всякое обозное — не люди вовсе, а скотина говорящая. Да хуй ли ты в этом смыслишь? Сам-то от них недалече ушел.
— Ну-ну… И что же тебе, например, девка та вчера сделала и папаша ее? Чем насолили?
— Ты про папашку вспомнил? — голос у Рупора начал заметно подрагивать. — А не из-за тебя ли он сдох? Сучара подлая.
— Нет. Он сдох из-за тебя. Ты ведь за это еще чуть пулю в чан свой пустой не словил. Запамятовал? А потом еще на коленках перед командиром ползал и соплями давился.
— Ах ты падла! — задыхаясь от возмущения, выдавил Рупор дрожащим шепотом, пихнул Стаса в плечо и соскочил с телеги. — Тут-то ты, выродок, и подохнешь.
Не дожидаясь, пока истеричный «праведник» воплотит свою угрозу в действие, Стас шагнул вперед, наступив правой ногой Рупору на левый ботинок, левой рукой ухватился за ствол автомата, не давая его развернуть, а правой — вынул из АК рожок и дважды вмазал им незадачливому мстителю по переносице. Весь этот акробатический этюд занял не больше двух секунд. Пока Рупор с выражением искреннего изумления мягко оседал на землю, автомат перекочевал в руки Стаса, а рожок вернулся на свое привычное место.
Телега остановилась. Сонные конвоиры, озадаченные повышенным тоном последних фраз и в особенности щелканьем магазина, обернулись и замерли в нерешительности, положив большие пальцы на предохранитель, а указательные — на спуск. «Мексиканская заминка» длилась недолго. Первым щелкнул предохранитель на автомате «танкиста», который тут же рухнул с телеги, получив в левый бок короткую очередь. Плюгавый мужичонка вздрогнул и медленно-медленно положил свой АК на брезент.
— Не надо, — выговорил он тихо.
Стас сделал шаг влево, чтобы не задеть лошадь, и прицелился.
— Не надо, — повторил плюгавый.
Грохнул одиночный выстрел, и плешивая голова растеряла свое содержимое, фонтаном вылетевшее на свежий воздух.
Рупор тем временем оклемался и после двух безуспешных попыток подняться уселся на землю, утирая кровь, ручьем текущую из сломанного носа.
— Ты что творишь, сука? — пробубнил он заплетающимся языком, еще не до конца отдавая себе отчет о возможных последствиях. — Агофона с Серегой, паскуда, грохнул.
— Бумага есть у тебя? — спросил Стас, не обращая внимания на вызывающую грубость.
— Чего? — Рупор сделал такое лицо, будто ему только что задали вопрос из области ядерной физики.
— Бумага. Бумага у тебя есть, бестолочь?
— А, ага, была вроде, — Рупор оживился, довольно быстро отходя после сотрясения и осознавая всю серьезность неожиданно изменившейся диспозиции, суетливо начал шарить за пазухой. — Вот. Годится?
Стас взял из трясущейся руки замызганную и пожелтевшую фотографию какой-то грудастой девицы в неглиже. Оборотная сторона снимка была относительно чистой.
— Держи, — протянул он Рупору огрызок карандаша, извлеченный из нагрудного кармана, и вернул эротическое фото.
— Ага. А чего писать-то?
— Ты и писать умеешь? — удивился Стас.
— Не-а.
— А хер ли спрашиваешь тогда? Рисовать будешь. Да, сейчас успокоишься, подумаешь и нарисуешь мне план, как до базы вашей добраться.
Рупор помрачнел, отложил карандаш с фотографией и уставился в землю.
— Не буду я ничего рисовать.
— Зря. Я тебя отпустить планировал. Только как же ты теперь до базы доберешься с простреленным коленом?
Рупор удивленно поднял на Стаса глаза и тут же заорал благим матом, заглушая эхо выстрела.
— Рисуй, засранец, а то и второе прострелю.
Вопли и проклятия постепенно стихли, сменившись жалостным поскуливанием.
— А если нарисую, что тогда? — заныл Рупор, глотая слезы.
— Тогда жив останешься, если, конечно, все правильно нарисуешь. Я со вчерашнего дня запомнил кое-что. Будешь хитрить — могу и догадаться.
— Обещаешь? — Рупор скорчил чертовски трогательную гримасу, наполненные слезами глаза округлились, и он стал похож на маленького бородатого зареванного мальчика.
— Разумеется.
Дело пошло. Карандашный огрызок в дрожащих руках выводил линию за линией, отмечал ориентиры. Карта постепенно приобретала осмысленный вид.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
