Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов

Пш… Голова гнома дёргается назад от прямого попадания, и он мешком валится на пол, подняв облачко пыли с дорогого ковра. Вся операция занимает меньше секунды. Эх… Сразу видно, нет женской руки в доме. Ковры некому пропылесосить.

Фирин смотрит на меня, открыв рот. Его лицо из испуганного становится абсолютно белым. Он хочет что-то сказать, может быть, закричать, но из горла вырывается лишь жалкий писк.

— Ты кто? — шепчет он.

— Я призрак, летящий на крыльях ночи, — улыбаюсь во все зубы.

— Чего?

— Того! — врубаю ему в морду лица кулаком.

Первым делом связываю ему руки и ноги, а в рот запихиваю кляп. Дабы не было у него соблазна закричать в не нужный момент. Ибо зачем оно надо?

Закидываю тельце убогое на плечо, словно мешок с картошкой, и направляюсь к окну. Надо же, какой лёгкий! Страх, видимо, сжигает калории лучше любой диеты. Распахнув створки, гляжу вниз. Второй этаж, под окном — аккуратно подстриженный газон. Нормально.

Поправляю Фирина на плече, чтобы не свалился, тот что-то мычит и дёргается, но слабо.

— Тише ты, пакетик с неприятностями, — возмущаюсь. — А то уроню.

С этими словами шагаю на подоконник и прыгаю вниз. Снова короткий миг полёта, мягкое приземление на газон, которое почти не чувствуется. Охрана вся откинула копыта, так что помешать некому.

Остаётся забор. С ношей на плече это чуть сложнее, но ненамного. Разбег, мощный толчок. Миг невесомости, и вот мы уже по другую сторону этого памятника паранойе. Пики остаются далеко внизу, бесполезные и злые.

Поудобнее перехватываю Фирина и, не оглядываясь, бегу прочь, растворяясь в ночной тьме, всё так же прикрываясь отводом глаз на случай невольных свидетелей. По пути отправляю через рацию сигнал Бизону, чтобы сматывал удочки.

«В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла… Ля-ля-ля. Боялся зайка волка серого, а съел его Тунгус. Ха-ха-ха…» Кажется, у меня появился новый хит.

Глава шестнадцатая

— Надеюсь, для меня найдётся что-нибудь пожевать, — интересуется Шериф, скрипнув входной дверью и впустив в дом прохладную ночную свежесть.

Скинув на ходу тяжёлую куртку на спинку ближайшего стула, устало провела рукой по волосам, иронично окидывая взглядом нашу компанию, сидящую за столом и жующую поздний ужин.

— Конечно, тёть Лиз, сейчас наложу, — со стуком отодвинув свой стул, вскакивает на ноги Вика и, чуть не споткнувшись о ножку стола, бросается к плите, где в большой кастрюле дымится аппетитное варево.

— Тётя Лиза? — слегка удивлённо приподнимает бровь Елизавета Алексеевна, опускаясь на предложенный ей свободный стул, который тут же жалобно скрипнул под её весом.

— А что, нельзя? — опуская половник обратно в кастрюлю и краснея до корней волос, внезапно смущается Вика. — Просто Ваня вас так называет, а я это…

— Можно, девочка, можно. Тебе можно, — тепло улыбается Шериф и благодарно кивает, когда Вика ставит перед ней полную тарелку. — О, мяско, с картошечкой, — с удовольствием втягивает носом пряный запах, довольно потирая руки. — Да вы никак рассчитывали на меня.

— Было дело, — хмыкнув в усы, кивает Болин. — Кстати, хорошо выглядишь, Шериф, несмотря ни на что.

— Вот только врать не надо, — машинально поправив причёску, хмурится Елизавета Алексеевна. — Как же я задолбалась за этот день. Просто выжата, как лимон. М-м-м… Какая вкусняшка, — закинув в рот ложку тушёной с мясом картошки и смакуя каждый кусочек, закатывает от восторга глаза.

— Кто готовил?

— Я, — с гордостью выпятив грудь, вскидывает вверх ложку Олег. — Батя научил, говорил, что это земной рецепт. Ты вон ещё сальца возьми, да с лучком в прикуску.

— О да, — довольно улыбается Елизавета Алексеевна, наворачивая за обе щёки.

— Ну что, как день прошёл, как успехи? — интересуюсь с ехидцей.

— Благодаря тебе хреново… — жуёт, не поднимая головы, и внезапно замолкает, резко подняв глаза и уставившись на Болина.

— Не волнуйтесь, Шериф, я умею держать язык за зубами, — спокойно, с лёгким баском в голосе, качает головой седой гном, отпивая из своей кружки какой-то травяной отвар.

— Здесь все свои, — подтверждаю его слова.

Нет, конечно же, я не страдаю излишней доверчивостью. Однако сомневаться в верности Болина не приходится. И тому есть несколько причин. Как ни крути, а единственный близкий ему человек — это Гнара, ради которой он готов на всё.

Также ему рассказали о том, что было в Счастливом, да и после него. Тут и появился кнут и пряник. Ну, с пряником понятно — это возможность заскочить в «правильную» аномалию и при помощи Авы омолодиться.

Не вижу ни малейшей причины не сделать этого для него. Он боец опытный, а тут ещё и моложе, и выносливее станет. Не думаю, что красавица Система откажет в такой малости.

Тем более что это часть кнута, ведь зная о существовании Авы и нашей с ней связи, он прекрасно понимает, что спрятаться на Фаэтоне станет куда сложнее.

А уж тот факт, что я могу зайти в дом, полный охранников, и без шума и пыли порешать все вопросы, любого умного человека наведёт на правильные мысли. А Болин, без сомнения, не обделён умом. И жизнь свою ценит. Понимает, что в случае чего ему даже заступничество Гнары не поможет.

— Ну, раз все свои, тогда у меня вопрос, — перестаёт жевать и тычет в мою сторону ложкой. — Ты что устроил в доме Фирина?

— А что такое? — совершенно искренне, как мне кажется, удивляюсь. — Пришёл, забрал предателя, ушёл. Всё тихо и мирно.

— А охранники? — хмурится наша боевая блондинка.

— Шулеры, — развожу руками, чуть не задев локтем кружку Бизона.

— Какие к чёрту шулеры? — повышая голос и стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки, начинает закипать Шериф.

— В бутылочку мухлевали, — поясняю с абсолютно серьёзной миной на лице.

— Ну я же просила никого не убивать!

— Но они настаивали.

— Настаивали? — удивлённо приподнимает бровь.

— Ага, — не моргнув и глазом, соглашаюсь. — Прикинь, собирались меня убить, а девчонок оттрахать, — небрежно машу рукой в сторону Вики, Гнары и Аньки. — А мне, между прочим, самому мало.

— Просто он жадина, — тут же поясняет мою позицию Бизон, запихивая в рот огромный кусок хлеба с салом.

— Вот-вот, — поддакиваю.

— Ты вообще понимаешь, что мои ребята считают, что там какой-то псих орудовал? Они же теперь каждого куста боятся!

— Не волнуйся, — отмахиваюсь, — я умею прикидываться нормальным.

— Да уж, — Елизавета Алексеевна с тяжёлым вздохом трёт переносицу. — Хорошо, что ты друг, а не враг. А то я бы,