в сердце много чего, что просит и уговаривает хотя бы попытаться. Но ещё больше у меня в памяти. Того, что и слышать не хочет ни про какие шансы и попытки. — Каяна говорила, но смотрела, как будто в никуда.
Иначе бы заметила то, что уже видела и я, и её собеседник. На тропинку, ведущую к скамейке, выполз Саргус, старший муж Каяны. Он, уже было, решительно направился к жене, но замер, услышав последние слова. Но ненадолго.
Очень быстро наг оказался рядом с женой. Думала, подхватит на руки, но нет. Сар практически распластался по земле, опускаясь так, что бы его лицо оказалось на одном уровне с Каяной. Обеими руками обхватил ее ноги и уткнулся лицом в ее колени.
Незнакомец, который, как я поняла из разговора, и был тем самым повелителем нагов, аккуратно стек со скамьи и, пожелав доброй ночи, уполз в сторону дома для приезжающих в храм. Но ему никто не ответил. Я вообще не уверена, что его уход кто-то заметил.
— Я уже знаю с десяток ритуалов — донёсся до меня, охрипший голос нага. Так бывает, когда хочется плакать, а не получается, не можешь. И голос хрипнет. Но разве может такое быть с ним? Наг, мужчина, воин. Я видела, как он расправлялся с бандитами во время спасения Мии. — От простого ментального контроля до полного подчинения. Я устал, Каяна. Я ничего не хочу, мне ничего не надо. Только рядом будь. Я на все готов. Мы же в храме практически. Хочешь, любую клятву дам. Мы виноваты. Я виноват. Хочешь, потребуй наказания, искупления, равноценного пережитому. Я готов жить под подчинением, но лишь бы с тобой. Любой ритуал добровольно пройду, даже "куклу"!
— Ты с ума сошел! — Воскликнула Каяна, сжав его лицо в ладонях. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Это заклятье, а не ритуал, и уже после первого применения, последствия необратимы. Его же только для преступников разрабатывали. Для магов, перешедших черту. Хоть и пишут, что "кукла" имеет временное ограничение, это неправда. Даже после снятия, человек не сможет быть прежним. Да он жить полноценно не сможет.
— Откуда ты знаешь? Я еле нашел информацию о нём. Тебе… Тебе что, угрожали этим? Кто?
— Я видела, как это заклинание разрабатывалось. Видела испытания. Видела тех, на ком его применяли, после прекращения воздействия.
— Откуда…
— Это заклинание — личная разработка моего отца. Кайла Леройда, верховного мага и высокого лорда.
— Твой отец Кайл Огненный? — Саргус был ошарашен и растерян.
— Ну, а от кого, по-твоему, Рису досталась такая сила огня в наследство? — Как-то устало ответила Каяна. — Во мне сила не проснулась. А вот в сыне…
А у меня крутилась только одна мысль. Рису тринадцать лет. Они что, за все это время не поинтересовались полным именем жены? Да и папаша хорош, неужели не переживает где его дочь и что с ней? Что тут можно сказать? Только: "Твою же мать"!
Глава 67
Саргус с недоверием смотрел на Каяну. А потом начал мотать головой, словно стряхивал что-то.
— Подожди! То есть, ты, по происхождению, аристократка? Но ты же пришла сама, без сопровождения. Все это время сама вела дом, убиралась, готовила, мыла посуду и нянчилась с Рисом, пока он был маленький. — Наг чуть ли не пальцы подгибал, перечисляя все несоответствия поведения Каяны с поведением аристократок. — Да мы за все время ни одного письма не получили с предупреждением. Каяна, я помню, как ты вошла в храм. Помню, как брат спросил твое имя. Ты назвала только личное, без родового, как простолюдинка. Почему?
— То есть, что Марина пришла сама, готовила и в дороге, и в норе, а имя свое вообще в храме не назвала, никого не удивляет? — Усмехнулась Каяна. — Почему не назвала род отца? Он отрекся от меня, когда стало понятно, что сила, скорее всего, не проснётся. Отец женился по обязанности, ради продолжения рода, мама умерла в родах. А я росла на попечение слуг, отец был вечно занят. Мне уделял внимание изредка, когда подходил срок очередной проверки пробуждения дара. И с каждым разом, получая отрицательный результат, все больше и больше был недоволен. Когда мне было десять, одна из его любовниц родила ему сына. Мальчик искрил с рождения, как и Рис. С того дня, я для отца перестала существовать. Он сказал тогда, что мое рождение не стоило его усилий, и он, словно забыл о моем существовании. А мне так хотелось быть нужной, чтобы меня любили. Я помогала слугам, почти все время проводила на кухне, там и научилась готовить. Стирка, уход за садом и даже за лошадьми… Я не считала это чем-то недостойным или унизительным. Наш повар ликовал, когда я впервые сама смогла от начала и до конца приготовить ужин. Он радовался за меня и без конца хвалил. Управляющий показывал мне учётные книги по поместью отца, объяснял и учил, позже я частенько его подменяла. Отец, получая отчёты, даже не замечал разницы. А моя старенькая няня, жена нашего садовника, всё время говорила, что повезет тому, кто возьмёт меня в жёны, и что в моем доме будут жить счастье и любовь. Я и выросла в ожидании этого момента, когда я выйду замуж. Мечтала глупая, что буду заботиться о муже, доме. А когда появится малыш, он будет самым долгожданным и любимым.
Даже я, находясь на расстоянии, слышала слёзы в голосе девушки. Хотелось подойти и обнять, но я понимала, что возможно, это первый раз за всю жизнь, когда Каяна выплескивала все обиды, что накопились.
Сейчас, ее нельзя было перебивать. Сейчас, ее нужно было выслушать. Сейчас, нужно было дать ей возможность выговориться, а потом, укутать теплом и заботой, о которых она так мечтала в детстве.
Наг перестал обнимать её ноги, а вместо этого, стянул девушку со скамейки, усадив к себе на верхнюю часть хвоста, и обнял её и руками, и хвостом.
— К моим восемнадцати, стало абсолютно понятно, что проходить отбор я буду, как простолюдинка, но меня это не пугало. Уж на высокомерных лордов я насмотрелась. Да и получить в мужья такого, как мой отец, я не хотела. И я была рада, что он забыл про меня, и мою судьбу решит отбор. А не как обычно, договор между высокими родами, когда девушка, в которой не проснулась сила, в день своего восемнадцатилетия, выходит замуж. Поэтому, увидев на руке как-то утром змеиный браслет, я не испугалась. К тому же,
