невозможно было исправить тренировками.
— И я тебя, Смотритель. Совет в сборе? — спросил Андрей, окидывая взглядом пустующее пространство зала, где тени от колонн становились всё длиннее.
— Да, все ожидают. Приём решили провести в Большом Зале Вершины. Следуйте за мной, я вас провожу, — и, не дожидаясь ответа, старый лааарискай развернулся и удивительно шустро устремился к одной из многочисленных винтовых лестниц у дальней стены основания пирамиды.
Андрей тяжело вздохнул, глядя на бесконечные ступени, уходящие в полутьму сводов. Придётся опять подниматься пешком. Уж больно мыши любят свои лестницы, считая, видимо, что путь наверх должен требовать усилий. В их зданиях напрочь отсутствовало понятие лифта или гравиплатформы, даже если само строение по высоте могло поспорить с земными небоскрёбами.
Подъём был долгим, но, признаться честно, вид того стоил — он был поистине завораживающим. Стены храма покрывала густая вязь узоров: снизу она казалась хаотичной и бессмысленной, но чем выше ты поднимался, тем отчётливее проступал скрытый замысел. Золотые линии, врезанные в камень, сплетались в единую картину: огромные леса, поля и даже озёра. Или, может, это были моря?
Всё это было создано исключительно переплетением золотых нитей. Андрей всегда удивлялся такому подходу: у лааарискай даже города с высоты птичьего полёта всегда складывались в безупречный геометрический рисунок. Они верили, что форма определяет содержание, и если построить правильный узор, то и жизнь внутри него будет правильной.
Последний поворот винтовой лестницы вывел их к величественной арке, увенчанной массивными двустворчатыми дверями. Казалось, они были вырезаны из цельного куска тёмного, почти чёрного камня, который поглощал свет, но здесь золотая вязь становилась настолько густой и сложной, что глаз отказывался воспринимать её как единое целое.
Стоило им приблизиться, как створки дрогнули. Без скрипа, без видимых механизмов многотонные плиты начали бесшумно расходиться в стороны, выпуская наружу поток прохладного воздуха, пахнущего озоном и незнакомыми благовониями.
Андрей попытался уловить суть рисунка на уходящих в стены створках, но линии ускользали, переплетались в невозможные фигуры, от которых начинала кружиться голова. Это была геометрия, выходящая за пределы человеческого восприятия, своего рода визуальный шифр, доступный лишь посвящённым.
Смотритель замер у самого порога, словно натолкнувшись на невидимую стену. Он почтительно склонил голову, прижав уши, и жестом когтистой лапы указал на зияющий проём.
— Вас ожидают. Дальше мой путь закрыт, — проговорил он, и в его голосе прозвучало священное уважение.
Андрей коротко кивнул, поблагодарив старика. Он машинально одёрнул китель, нащупал в кармане грани холодного кристалла с данными — единственное, но страшное оружие, которое он принёс сюда, — и, набрав в грудь воздуха, шагнул через порог в открывшийся зал.
Этот зал разительно отличался от того, в котором Андрей бывал ранее. Если прошлый казался просторным, то этот подавлял своими масштабами — он был раза в два больше, а своды уходили в такую высь, что терялись в полумраке.
Здесь не было привычной круглой плиты, заменяющей стол переговоров. Центр зала оставался свободным, если не считать сложного механизма трансляции явно земного происхождения, тихо гудящего в пустоте. Вокруг него, амфитеатром вдоль стен, тянулись три ряда высоких каменных кресел.
Большинство из них пустовали, создавая ощущение покинутости, но ключевые места были заняты. Прямо напротив входа, словно статуи, застыли трое пожилых лааарискай. Совет. Их позы выражали абсолютное спокойствие, а глаза неотрывно следили за вошедшим человеком.
Чуть поодаль, по правую руку от Совета, расположился Робо. Его пышные, расшитые серебром одеяния Носителя Слова мягкими складками ниспадали на камень. Рядом с ним сидела Ларси — молодая самка с редкой, почти белой шерстью, которую Андрей помнил как скромную помощницу. Теперь же узоры на её мантии недвусмысленно говорили о смене статуса: она стала продолжением рода Робо. Проще говоря — его женой.
Андрей невольно улыбнулся и едва заметно кивнул другу. Всё-таки этот старый философ сдержал слово и заключил Священный Брак — пусть недолгий, до первого потомства, как принято у их вида, но важный для традиций. Робо ответил ему тёплым, понимающим взглядом тёмных глаз.
По левую руку от Совета картина была иной. Три массивных каменных трона занимали представители ракси. Императрица восседала на жёстком камне так естественно и величественно, словно родилась на нём. Её прямая спина, гордый поворот головы и спокойный, пронзительный взгляд вертикальных зрачков внушали трепет. Рядом с ней застыли двое соплеменников в тяжёлой броне — по всей видимости, элитная охрана, а не полноправные члены Совета.
И, наконец, делегация Земной Федерации. Они сидели через несколько кресел от ракси, и их группа выглядела сиротливо неполной. Кресло, предназначавшееся Заре, пустовало — глава научной администрации осталась на станции, предпочтя общество безмолвного Реликта обществу живых политиков.
Анжела была безупречна: парадная форма вице-адмирала, знаки отличия, строгий хвост волос. Она сидела прямо как на плацу. Рядом мучился Орбан. Его тучная фигура категорически не вписывалась в узкую, аскетичную архитектуру лааарискай. Глава гражданской администрации, втиснутый в каменные подлокотники, выглядел откровенно жалко. Он устало промокнул платком взмокший лоб и, поймав взгляд капитана, кивнул ему с выражением мученической обречённости.
Андрей приблизился к центру зала, где на фоне древнего каменного пола чужеродно смотрелся стандартный земной голопроектор. Это был простой металлический штатив с модулем трансляции — сугубо утилитарная вещь, которую техники «Перуна» установили здесь заранее, чтобы обеспечить качественную картинку. В этом храме высокой геометрии и магии камня земная техника выглядела грубым, но необходимым инструментом.
Остановившись рядом с устройством, капитан обвёл тяжёлым взглядом присутствующих и проговорил:
— Приветствую всех собравшихся.
Все эти формальности его раздражали. Они казались неуместными, почти кощунственными на фоне того, что лежало у него в кармане. Но, к сожалению, без них было нельзя — здесь собрались лидеры трёх рас, и нарушение протокола могло стоить им союза. А союз им сейчас был нужен как воздух.
Робо склонил голову в ответном жесте, его длинные усы едва заметно дрогнули.
— Приветствуем тебя, Андрей Фокин. Твои шаги тяжелы, а мысли полны мрака. Мы готовы услышать то, что ты принёс.
Андрей не стал ждать второго приглашения или произносить вступительные речи. Он достал инфокристалл — маленькую, но ставшую сейчас невероятно тяжёлой вещь.
— Мы нашли их, — произнёс он, и его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал как приговор. — Мы нашли их главную базу. И цена этой находки была… высокой.
Он вставил кристалл в слот проектора. Устройство тихо гудело, считывая данные, и кулер системы охлаждения на секунду заглушил тишину древнего зала.
— Смотрите.
Над центром зала, разрывая полумрак, вспыхнула гигантская, зернистая голограмма. На голограмме возникла
