Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
— На кладбище моллюскоров.
Селим не обратил внимания на реплику Мигули.
— Скверно… Если вы никого не встретили…
— Вы думаете, Ульриху удастся инициировать робота?
— Я знаю, что он разработал какой-то эксклюзивный алгоритм контакта с негуманами, который вполне работоспособен, судя по факту заброса группы моллюскором на эту планету. Если ему удастся подойти к живому моллюскору поближе, можно ждать неприятных сюрпризов. Кстати, ты знаешь, зачем были оставлены на Луне роботы иксоидов и гиперптеридов?
— Есть мнение, что их оставили для сохранения паритета сил в данном районе пространства…
— Они сторожили спрятанную внутри Луны БББ.
— Что?!
— Так я назвал преобразователь метрики пространства: Безумно Большая Бомба. Как вам должно быть известно, иксоиды, гиперптериды, Черви Угаага и протеи — по терминологии вашего приятеля Шоммера, жили в метавселенных с иным количеством измерений.
— Больше трех и меньше четырех.
— И воевали они не так, как представляется людям. Они изменяли эту самую метрику таким образом, чтобы в образовавшейся области космоса работали законы ИХ физики, отрицающие законы тех, кто с ними воевал.
— Войды!
— Что?
— Шоммер утверждает, что гигантские пустые области пространства между скоплениями галактик, образующими сетчато-волокнистую структуру нашей Вселенной, то есть войды, являются результатом войны между иксоидами и гиперптеридами. Они запускали в звездные системы врага такие преобразователи, взрывали, и от звезд и галактик ничего не оставалось!
— Шоммер головастый мужик, берегите его.
— Но если внутри Луны и в самом деле спрятан преобразователь, то есть БББ…
— Тот, кто им завладеет, будет владыкой мира. Не только Солнечной системы, но и всего местного скопления галактик.
— Ульрих…
— Уровень моего внука не столь высок. Вряд ли он сможет включить преобразователь, хотя нервы всем попортить может.
— Надо его остановить!
— Для этого я и… — Селим не договорил.
Гулкий удар потряс пустыню, песчаные барханы взвихрились пыльными смерчиками, стены могильника, возле которого висели в воздухе собеседники, заходили ходуном.
— Это еще что такое? — удивился Роман.
— Смотрите! — воскликнул Филимон, вытягивая руку.
Стая птиц над черным «термитником» в двух километрах от поврежденного соседа вдруг как от выстрела шарахнулась врассыпную, стремясь как можно скорее оказаться подальше от него.
В то же мгновение «термитник» выбросил во все стороны миллионы черных нитей, как бы обрастая шерстью, а потом взорвался! Точнее, взорвалась его вершина, превращаясь в черный веер обломков стен и клочьев красно-бордовой субстанции. Нижняя часть могильника уцелела, только растрескалась, напоминая лопнувший конусовидный сосуд. А из этого сосуда выметнулся в небо прозрачно-голубой язык огня, состоящий из тысяч более мелких язычков и волокон.
Люди почувствовали болезненный удар по нервам, будто в кожу им воткнули множество тонких иголочек. На глаза навернулись слезы. Воздух в легких превратился в камень. Сердца остановились. Сознание померкло…
Но длилось это состояние, к счастью, недолго. Уже через две секунды Артем очнулся и успел увидеть финал начавшихся с могильником метаморфоз, понимая, что пленнику удалось каким-то образом выбраться из своей тюрьмы на волю.
Язык прозрачного огня выбросил несколько пронзительно-голубых лучей, пробивших тусклое небо и оставивших в нем самые настоящие черные дыры. При этом весь ландшафт пустыни исказился так, будто представлял собой голографический мираж, а не материальное образование. Люди снова почувствовали дурноту, получив очередное потрясение психики, но лишь двое из них, Артем и фон Хорст, понимали, что это означает: освободившийся из миллионолетнего заточения боевой робот иксоидов просто «разминал затекшие члены».
Огонь струей стек на песчаную гладь, превратился в колышущийся конгломерат металлических и одновременно жидких на вид капель, некоторое время пребывал в этом состоянии, потом вдруг словно взорвался изнутри, разметал почти все «капли тела» по сторонам! Эти капли унеслись каждая по своей траектории — в небо, за горизонт, в песок — и исчезли. Осталась одна, самая большая, размером с баскетбольную площадку. Вздрагивая, пульсируя, непрерывно меняя цвет с голубого до ртутного и серебристого, она поползла по песку по направлению к поврежденному могильнику, возле которого застыла в воздухе тесная группа землян.
На ее движение обратили внимание живущие в песке твари: сразу три песчаных бугра понеслись к живой металлической горе, выбросили два десятка суставчатых конечностей, собираясь схватить ее, разорвать на части и утащить в глубь песка. Но капля вдруг оделась в слой ярких фиолетовых искр, и картина резко изменилась. Щупальца с когтями попрятались в песок, их хозяева рванули обратно, оставляя за собой опадающие песчаные борозды, и пропали. Металлическая капля как ни в чем не бывало продолжала плавно скользить по песчаным барханам, налитая угрюмой силой и угрозой. В полукилометре от могильника с дырой в боку она остановилась.
— Уходите! — глухо проговорил фон Хорст.
— Нет! — качнул головой Артем. — Да и некуда.
— В могильник! Потом в «червоточину»! Они не пойдут за вами.
— Кто — они?
Словно отвечая на вопрос, капля моллюскора выплюнула вдруг несколько капель поменьше — размером с человека, эти капли устремились к группе землян и превратились… в таких же людей, одетых в стандартные «кокосы».
— Кто это?! — прошептал Роман.
— Уходите же! — процедил сквозь зубы Селим. — Я попробую договориться с ними.
— Но вместе мы…
— Бегите, вашу мать! Речь идет не о жизни и смерти! Речь идет о судьбе человечества! Сообщите Калаеву, что Ульриху удалось перепрограммировать моллюскора!
— Селим… я не могу…
— Сможешь, Ромашин! К тому же мне не о чем жалеть, а у тебя все еще впереди. И даст Бог, мы не прощаемся навеки. Уходи!
— За мной! — скомандовал Артем, ныряя в пролом.
Остальные, не оглядываясь, последовали за ним, скрылись в густой темноте внутренней камеры могильника.
Селим проводил их глазами, достал из сумки необычной формы агрегат, нацепил его на спину как рюкзак, направил два ребристых сверкающих дула к приближающейся группе людей — всего их было пятеро, — и стал ждать.
— Кого я вижу! — раздался насмешливый и одновременно удивленный голос Ульриха. — Дед! То-то мне сразу показалось знакомым твое пси-поле. Какими судьбами? Кстати, а где твои спутники? Удрали, что ли? Бросили тебя одного?
— Не страшно, если ты один, — проговорил ровным голосом фон Хорст, — страшно, если ты ноль.
— Узнаю речь воспитателя-зануды. Ты всегда пытался доказать мне, что я ничтожество. Ан нет, дедуля, я тебя разочарую. И твоих спутников тоже. Зря они пытаются сбежать, от моего слуги им не скрыться даже в другой галактике.
Ульрих небрежно махнул рукой за спину, на вздрагивающую каплю моллюскора.
— Чего ты хочешь?
— Да, в общем-то, ничего особенного. Теперь я буду иметь все и без чьих-либо советов и разрешений, так что не трать слов.
— Кто это с тобой?
— Мои охранники.
— Ульрих! — раздался женский голос.
Селим прищурился.
— Женщина?
Хорст-младший ухмыльнулся.
— Могу познакомить. Ираида Куличенко, родная сестрица моего друга Паши, которого вы убили.
— Он сам этого хотел.
— Естественно, что ты еще можешь сказать в свое оправдание. Но я не буду спорить, хотя обещаю отомстить всем, кто убил Пашу и мешал мне. В первую очередь одному нашему общему знакомому. Ведь это он был здесь? Артем Ромашин?
— Допустим.
— Он сбежал, как трус!
Фон Хорст покачал головой:
— Трус тот, кто прячется за спиной монстра, не решаясь сразиться с противником один на один. Ведь ты смел только потому, что тебя охраняет искусственный иксоид, не так ли?
— Мне плевать, что ты обо мне думаешь! — ощерился Ульрих. — Я убью любого, кто станет у меня на пути!
— Ульрих, угомонись! — попыталась одернуть ксенолога Ираида. — У нас другие задачи.
— И тебя тоже! — ткнул он в нее пальцем. — И твоих солдатиков! Не мешайте мне! Но сначала я разделаюсь с Ромашиным.
— Нам надо возвращаться…
— Успеем.
Ульрих повернулся к «дышащей» металлической капле и щелкнул пальцами, словно подзывая собаку:
— Зверь, догони беглецов и принеси их сюда. Живыми… пока. Вперед!
Капля моллюскора задрожала, превратилась в струю жидкого металла, устремившегося к могильнику. Но на ее пути вдруг образовалась переливчатая прозрачная вуаль, похожая на мыльную пленку. Моллюскор ткнулся в нее «мордой» и резко отскочил назад.
— Что за дьявольщина? — вытаращил глаза Ульрих.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
